– Вы что, совесть потеряли? – проворчала Кали через несколько коек от нас. – Потише!
Я слегка удивилась, почему она не сидит с ним рядом. Мне всегда казалось, что Кали, несмотря на показное равнодушие, любила Матео, хотя бы как близкого друга. Это же радость, он вернулся к нам, хотя его могло не стать.
– Ты чего бурчишь? – спросила я, глядя на Кали.
– Спать хочу, – ответила она и прикрыла голову подушкой.
– Всё будет хорошо, Принс, – Матео привлёк моё внимание и снова перешёл на шёпот. – Твой Ромео с Сантьяго. Разведывательная операция. Они только осмотрятся на Линдроузе, насколько я знаю.
– Я знаю, но волнуюсь. Он же… не такой подготовленный, как все остальные.
– Ну, он сумел справиться с вадовцами, спасти меня. Так что не такой уж он неподготовленный. Но, думаю, что Сантьяго в бой бросать Троя не будет, – Матео заглянул мне в глаза.
– Да уж Ромео и Джульетта, – Хан усмехнулся. – Шекспир бы перевернулся в гробу.
– Кто-кто? – переспросила я.
– Да так, книжные персонажи, которые, будучи из враждующих семейств, полюбили друг друга, – ответил Матео.
– У них всё закончилось хорошо? – зачем-то спросила я, и в сердце отозвался колкий страх.
– Э… – Хан с Матео переглянулись.
– Отлично у них всё было, – быстро выпалил Матео.
– Умерли они оба, Принс, так что и тебе не советую надеяться, – раздался из-под подушки голос Кали. – Это только лишняя боль.
Беспокойство снова стегнуло меня плетью.
13.2
~Трой~
Мы вызвали станцию, запросили разрешение на посадку. Сантьяго тоже использовал мимикриейтор, потому что пираты знали его в лицо. Девайс убрал ему десяток лет и шрамы, он стал совершенно не устрашающим. Просто самым обычным крупным потомком мексиканцев. Удивительно, какие чудеса творил прогресс! Мимикриейтор с точностью выдавал все нюансы эмоций. Новое лицо Сантьяго имело точно такую же угрюмую мину, как и прежнее.
Когда на наш запрос откликнулись, Сантьяго уверенно изображал из себя контрабандиста фрамия, и, честно, я бы и сам поверил, если бы его не знал.
Мы начали снижаться, и зловеще-мистический флер станции постепенно рассеивался. При приближении в глаза больше бросались ветхость и старость. Семидесятилетняя станция когда-то была имперским аванпостом, но ещё до первого восстания около сорока лет назад имперцы её покинули, потому что она находилась довольно далеко от линии снабжения. Отсюда даже забрали маяк для гиперпрыжков. Но отчаянные отщепенцы – пираты – умудрились создать здесь базу.
Мне было интересно, проводилось ли здесь плановое обслуживание? Не развалится ли эта махина, если вдруг какой-то большой корабль неудачно пристыкуется?
Чёрные с серыми потёртостями листы железа кое-где уже заржавели, на некоторых зубцах-башнях виднелись рваные следы сломов, будто в них неоднократно врезались.
Корабль медленно подплывал к шлюзу внутри кольца-остова. Казалось, что нас сейчас проглотит огромный металлический червь.
Вместе со страхом мою кровь будоражило горячее любопытство, которое бывает, когда попадаешь в новое место, и воображение сходит с ума.
Как там всё устроено? Как пираты живут на этих станциях? Что едят? Сухпайки? Как они проводят время?
Мы влетели в шлюз, попали в чёрное обветшалое нутро червя. Провели там секунд тридцать. Я медленно сбавлял скорость, легонько двигая пальцами по панели управления. Сантьяго со Смартом молча сидели в креслах позади меня.
Уши заложило от перепада давления. Мы вынырнули в просторный ангар, наполненный разными кораблями. Оранжевый свет с потолка мягкими мазками добавлял этой мелкой рухляди какой-то весёлости. Полагаю, что это были суда контрабандистов.
Распорядитель станции назначил нам место «Хрен 3». Да, сектора здесь обозначались не буквами, а целыми словами. Некоторые из секторов, как наш, назывались ругательными.
Когда мы подлетели, то оказалось, что место наполовину занято другим кораблём, который умудрился разместиться так, что занимал не одно, а сразу полтора места.
«У нас проблемы», – жестами передал я Сантьяго, пытаясь вспомнить нужные. – «Нужно связаться с…, наше место занято…»
Сантьяго отключил систему безопасности и, привставая с кресла, заглянул в смотровой экран.
– О, Крис, ты должен быть привычен к местным правилам парковки, – ухмыльнулся Смарт.
– Втиснись, – сурово сказал Сантьяго.
Я молча кивнул, а что мне оставалось. Мы-таки приземлились, я весь вспотел, но втиснул корабль в небольшое пространство, не задев другие судна.
По легенде мы должны были выйти, чтобы купить необходимые детали, затариться провизией и заглянуть в одно место, которое Сантьяго назвал «Нежные ляжки», наверное, это был какой-то ресторан. Уточнять я не стал.
Меня беспокоила мысль, а пришвартуется ли здесь то судно класса Виктория, которое может принадлежать моему отцу. Когда я думал об этом сердце билось быстрее.
– Так, Крис, держись рядом. Майкл, – он обратился к Смарту. – Свою задачу ты помнишь.
– Да, мне нужно зайти за деталями и пустить корни в местную систему безопасности.
Я хотел сказать ему, чтобы он не забыл детали для Коня, но мой рот не издал ни звука. Чёртов блокиратор голоса.
– Не забывай, что ты немой, – Сантьяго окатил меня строгой холодностью.
Мы вышли из корабля в заставленное пространство ангара. Из приоткрытого грузовика доносилось залихватское треньканье гитары. Будто какой-то цыганский мотив.
Мимо сновали всякого подозрительного вида люди. Одеты они были совершенно по-разному. Трое мужчин, облачённых в костюм транспортной службы Империи прошли близко от нас и направились к крупному кораблю. Поблекшие черно-синие куртки явно снятые с чужого плеча едва сходились на их громоздких фигурах.
Когда мы добрались до выхода из ангара, Смарт свернул налево, а мы с Сантьяго пошли прямо по центральному широкому коридору, от которого, будто ветви от дерева, отходили множественные тёмные и узкие проходов.
Я старался держаться рядом с ним, не отставать. Мне нравилось глазеть по сторонам. Как живут люди на станции? Кто они такие?
Сантьяго получил сообщение от Смарта и что-то отвечал.
Впереди, перед одним из тёмных проходов раскинулась лежанка из нескольких дырявых матрасов. Я остановился, рассматривая картину. Что это? На одном из матрасов сидела тощая собака и тыкалась чумазому ребёнку в лицо.
Ко мне подбежал худосочный парнишка со впалыми щеками в оборванной одежде и дёрнул меня за рукав. От него отвратительно пахло кислым потом.
– Дайте пожрать! – закричал он ломающимся голосом.
Я замер. Нашупал в кармане сухпай, который Сантьяго дал мне на всякий случай. Сам он успел уже уйти на несколько шагов вперёд.
Хотел окликнуть его «Эй», но мой голос был заблокирован, поэтому я просто беззвучно шлёпнул ртом.
В боку вспыхнула боль. Оранжевый свет вдруг обратился темнотой. Кто-то втолкнул меня в узкий коридор, где каждые пять метров мрак разрезали жёсткие полосы света.Я как всегда жду ваших комментариев. Пару слов, что вы есть, что вы здесь, что вам хорошо в этой истории! Спасибо большое, что читаете!
13.3
Неужели ребёнок был таким сильным? Я поднял голову и увидел перед собой несколько силуэтов здоровяков, похоже, тех самых, в форме транспортной компании. Они преградили мне путь в центральный коридор. Один из них целился в меня пистолетом, но я, уловив слабость в его кисти, выбил оружие из его рук. Бластер грохнулся на пол, я не успел его поднять. Вспомнив, вчерашнюю тренировку, я рывком бросил соперника через бедро.
Одновременно второй кинулся на меня, но получил встречный боковой хук в челюсть, на секунду остолбенел, и снова бросился на меня. Я подсек ему ногу, и громила по инерции врезался в стену головой и стек по ней.
Я победно вскинул подбородок, но в мой висок уперлось что-то холодное и твёрдое. Дуло бластера.
