заперта с тех пор, как умер старик… Эй, Хэдленд, у вас ведь не будет нового приступа?
Последняя фраза была сказана потому, что Клик внезапно налетел на перила лестницы и развернулся, чтобы не упасть. Он откинул голову назад, издал что-то вроде глухого стона, а тем временем быстро сосчитал двери, чтобы запомнить, где находится эта приемная.
– Нет, это всего лишь мимолетный спазм. Интересно, есть ли у вашего старого отца что-нибудь в его кабинете, что помогло бы мне прийти в себя? Доктора такие умные ребята!
Бобби Уинн застонал. В кои-то веки он проявил осторожность, и, очевидно, имелась какая-то причина, по которой он не хотел, чтобы кто-то оказался в этой приемной. И именно поэтому Клику нужно было туда попасть. Он был почти уверен, что там найдется синильная кислота, и в памяти всплыли отпечатки длинных тонких пальцев…
Он должен попасть в эту комнату. Поэтому, тяжело опираясь на руку юного Уинна, он сказал:
– Мне уже немного лучше. Пойдемте выпьем чего-нибудь.
И, спустившись по лестнице рука об руку, они вместе вошли в столовую.
Глава XVI. В приемной врача
Задержка была очень незначительной, но Клик все же не успел спуститься вниз, чтобы застать начало встречи между достойным доктором и его обожаемой возлюбленной. К тому времени как он добрался до старомодной, изысканно убранной столовой, пара, по-видимому, уже обменивалась банальными фразами обычной светской жизни.
Но Клик слишком хорошо разбирался в самой сложной из всех наук – человеческой природе, – чтобы поддаться обману. Однако даже ребенок мог бы понять каждое слово или движение хозяйки, и сочувственная улыбка озарила лицо Клика, когда он заметил, как держится тот, кто ждет ее любви. Появление Клика с юным Уинном привлекло их внимание.
– Привет, док! – бурно приветствовал доктора Уинн. – Что, потеряли свою лучшую пациентку, да? Не расстраивайтесь, это спасло вас от того, чтобы самому ее убить.
Это замечание было явно дурного тона, но на доктора Верралла оно произвело почти ошеломляющее впечатление. Вся краска сбежала с его лица, и на мгновение показалось, что он вот-вот ударит юношу.
Доктор с явным усилием продолжил разговор с мисс Уинн, и только Клик заметил признаки его беспокойства. А память его снова вернулась к ночи убийства. Он послал мистера Нэкома за доктором, и было странно, что Верралл оказался практически на месте, всего лишь в миле от Чейн-Корта – как будто знал, что его позовут. Причем он шел пешком, а не ехал на машине, как обычно делается во время посещения пациентов в обширной сельской местности. Все это выглядело подозрительно, и Клик был начеку.
Однако его появление с юным Уинном, который сразу рассказал о внезапном приступе дурноты у гостя, сделало его предметом крайней заботы со стороны мисс Уинн.
– Бедняга измучился, чуть было не став вашим новым пациентом, док, – объяснил молодой Уинн, усаживая Клика на свое место за столом. – Он едва не упал, Дженни, и я готов поспорить на новую шляпу, что это из-за твоих жутко пахнущих цветов.
Бобби смеялся так, как будто это были самые прекрасные шутки на свете, но даже обожающая его сестра не могла не возразить.
– Бобби, дорогой, как ты можешь так грубо отзываться о моих бедных цветах? – произнесла она, краснея от его насмешки в присутствии этого незнакомца. – Ты должен быть благодарен им… – она замолчала, словно сожалея о сказанном.
– О, вот именно, давай, начинай, – ответил ей брат с ехидным смешком. – Всегда меня чем-нибудь попрекают. Только потому, что ты разок продала несколько штук, я до конца дней своих буду выслушивать, что эти твои драгоценные цветы сделали для меня. Господи, как я мечтаю жить сам по себе, как другие парни.
– О, Бобби, – мягко проговорила мисс Уинн, – ты же знаешь, что я не хотела…
– Нет, не хотела, но попрекаешь, – угрюмо возразил он. – Мне кажется, лучшее, что я могу сделать, это уйти, и тогда всем будет лучше. Спасибо, я пообедаю в гостинице. Послушайте, Хэдленд, когда вы почувствуете себя лучше, мы могли бы встретиться там и, возможно, немного поболтать о спорте, а эти двое пусть любезничают среди цветов.
Отпустив таким образом колкость по поводу хобби своей сестры и очевидных чувств доктора, этот обаятельный молодой джентльмен вышел из комнаты и направился по маленькому коридору, ведущему к входной двери, не проронив больше ни слова.
На секунду воцарилось напряженное молчание, пока Дженнифер, опомнившись первой, не сказала, объясняя:
– Он просто большой ребенок, мистер Хэдленд, и я боюсь, что он ревнует меня к моим прекрасным гиацинтам. Пожалуйста, не обращайте внимания на грубость Бобби, а то мне будет ужасно стыдно.
Клик с улыбкой покачал головой.
– Я вас умоляю, не переживайте из-за этого, – отозвался он любезно. – Мальчишки всегда остаются мальчишками, да я и сам немного увлекаюсь спортом.
Это, казалось, успокоило девушку, и у Клика появилась возможность осторожно понаблюдать и сделать заметки в своем замечательном мысленном дневнике.
И только когда кофе, приготовленный умелыми руками с тонкими пальцами, был подан, а джентльменам разрешили курить, Клику удалось получить столь желанную возможность заглянуть в ту маленькую дверь приемной.
Сунув руку в карман и убедившись, что необходимый предмет благополучно покоится на его дне, Клик издал негромкий возглас хорошо разыгранной досады.
– Вот я растяпа, мисс Уинн. Мне очень жаль, но я забыл портсигар в комнате вашего брата. Вы не будете возражать, если я сбегаю и принесу его?
– Сейчас я схожу за ним, – быстро ответила девушка. Но именно этого Клик больше всего и хотел избежать.
– Нет, моя дорогая юная леди, я точно знаю, где он, и обещаю ничего не красть.
Глупо хихикая над собственной шуткой, Клик пересек крошечную комнату и уже поднимался по лестнице, прежде чем мисс Уинн успела возразить.
Ему потребовалась всего лишь секунда, чтобы добраться до лестничной площадки, и он быстро и бесшумно ухватился за ручку двери, ведущей в приемную. Дверь поддалась его прикосновению, распахнулась на хорошо смазанных петлях, и в следующее мгновение Клик уже достиг своей цели и стоял в маленькой комнате.
Его наблюдательные глаза рассматривали полки с лекарствами, когда-то свободно раздававшимися покойным доктором. Здесь стояло огромное количество бутылочек, все они были покрыты пылью, многие – с паутиной на пробках. Все, кроме одной, и в этот момент сердце Клика подпрыгнуло, а рука метнулась вперед и замерла над ней. Этикетка на бутылке гласила: «Синильная кислота», пыль была стерта с горлышка и пробки, а по центру на стекле остались следы длинных тонких пальцев!
Рука Клика снова
