со шведским флотом
Русская эскадра вице-адмирала Круза, шедшая на соединение с эскадрой адмирала Чичагова, встретилась 23 мая 1790 года в районе Стирсуденн со шведским флотом, которым командовал герцог Зюдерманландский.
В результате разыгравшегося боя огнём русских кораблей, их удачным манёвром шведский флот был оттеснён в глубину Выборгского залива.
Стоял ясный день, с чистым небом, с лёгким ветром, позволявшим маневрировать обоим флотам. При такой погоде даже пасмурная Балтика посветлела, и на поверхности моря ярко выделялась пышная оснастка огромных парусных кораблей, в лучах солнца издали казавшаяся ослепительно белой.
Тишина и обманчивый покой царили на море. Казалось, эскадры не хотели сближаться.
На шестидесятипушечном корабле «Не тронь меня» всё было подготовлено к бою. Пушечные порты открыты, на батарейных палубах, у пушек, по своим местам стояла прислуга, готовая повторить удар по врагу. Шумели кузнечные горны, накаляя ядра. Люки бомбовых погребов были открыты, и оттуда, из чёрной глубины трюма, матросы подносили на палубу всё новые груды круглых чугунных ядер.
На вахтенной скамье стоял сам командир корабля, капитан первого ранга Тревенин, и изредка подносил подзорную трубу к глазам, следя по правому борту за флагманом, от которого он ждал приказаний.
Лицо капитана было спокойно, даже весело. Под белым, припудренным париком лоб его блестел от загара.
Иногда капитан опускал подзорную трубу, и тогда чуть улыбающийся острый и светлый взгляд его останавливался на невысокой фигурке гардемарина, который был послан в его распоряжение для боевой практики. В отзыве, с коим он явился к Тревенину, было сказано, что гардемарин сей, Василий Головнин, проявляет особое старание во всех науках и подаёт надежду стать отменным офицером российского флота.
Но пока это ещё был мальчик, живой в движениях, с живым и умным взором. Глаза его были широко открыты. Всё лицо его выражало нетерпение и трепет в ожидании близкого боя.
Капитан Тревенин улыбнулся этому знакомому чувству. Присутствие юного гардемарина заставило на секунду его, уже старого моряка, вспомнить и своё столь далёкое детство. Он улыбнулся ещё раз и ничего не сказал.
Он только подумал: «Гляди, гляди, юный моряк! Послушай свист неприятельских ядер».
И верно, Вася неотступно смотрел на море, полное грозных кораблей.
В подзорную трубу Васе была отлично видна вся русская эскадра. Вот огромные трёхдечные корабли – «Иоанн Креститель», «Двенадцать апостолов», «Три иерарха», «Великий князь Владимир», «Святой Николай», восьмидесятипушечный «Иезекииль», семидесятипушечный «Иоанн Богослов», корабли «Победослав», «Константин», «Януарий». А вот фрегаты – «Брячеслав», «Гавриил», «Святая Елена», «Патрик». А там вон, немного в стороне, сзади флагмана, бриг «Баклан» – самое малое судно в эскадре.
Вася знал уже все суда по именам и хорошо читал сигналы, которые махальщики передавали флажками с корабля на корабль.
А вон и неприятельские корабли – их тоже хорошо видно. И туда чаще всего обращаются взоры Васи. Капитан Тревенин с улыбкой спросил:
– Не страшно, гардемарин?
– Никак нет, не страшно, – ответил Вася, вытягиваясь во фронт.
– В боях ещё не был ведь?
– Никак нет.
– Ну, теперь попробуешь, – сказал капитан Тревенин, на сей раз уже не улыбаясь, и снова обратился лицом к неприятельской эскадре.
Вася поглядел в ту же сторону, подняв свою подзорную трубу. Он увидел вдруг, как круглые белые дымки внезапно появились, словно выскочили из бортов неприятельского корабля, самого близкого к кораблю «Не тронь меня», и вскоре неподалёку от его борта на поверхности моря поднялось несколько столбов воды.
– Недолёт! – сказал капитан Тревенин. – Позвать старшего артиллерийского офицера!
Вася бегом исполнил приказание капитана. Лёгкая дрожь охватывала всё его тело. Но она была приятна. Сейчас он в самом деле не испытывал страха. То было лишь волнение перед боем.
Артиллерийский офицер подошёл к капитану.
– Достанем? Или подойти ближе? – спросил капитан у офицера.
– Достанем, – отвечал офицер. – Прикажете отвечать? Капитан Тревенин молча наклонил голову. Оглушительный залп из всех орудий правого борта потряс корабль, быстро окутавшийся белым удушливым дымом. А Вася, забывший открыть рот при команде «Пли!», был оглушён и после этого некоторое время слышал все звуки боя так, словно он происходил где-то за толстой стеной.
А между тем Вася видел через свою подзорную трубу, как перед самым бортом стрелявшего шведа вдруг выросло несколько фонтанов воды и в то же время парусная оснастка корабля куда-то исчезла, что было видно даже невооружённым глазом.
Это привело Васю в недоумение.
– Неужто шведы успели так быстро убрать паруса?! – крикнул он, удивляясь их искусству.
Капитан Тревенин улыбнулся. Он был весьма доволен залпом своей артиллерии.
– Ты прав, – сказал он, – но они сделали это при помощи наших пушек. Пушки наши дальнобойней, и бомбардиры наши искусней шведов. Понял?
– Понял, – отвечал Вася.
А белых дымков становилось всё больше на море. Они начали вырываться из бортов и других кораблей по всей линии неприятельской эскадры.
Русские корабли, не торопясь начинать бой, маневрировали на сближение. И только успевшие вырваться вперёд, более лёгкие фрегаты посылали залп за залпом, поражая вражеские суда и заставляя их одно за другим умолкать и отходить в тыл. Гром постепенно нараставшей канонады напоминал обложную июльскую грозу, когда всё небо сотрясается от громовых ударов. Ветер едва успевал убирать дымовую завесу, как бы старавшуюся скрыть суда противников друг от друга.
Бой разгорался.
К вечеру русская эскадра, воспользовавшись благоприятным ветром, сблизилась с противником по всей линии и начала его сильно теснить.
Шведы дрались яростно. Их пушки также не умолкали ни на минуту, забрасывая и наши корабли ядрами. Вася с волнением наблюдал за боем.
На фрегате «Патрик» он увидел пламя, которое вдруг поднялось высоко, а затем медленно начало падать на палубу и вскоре исчезло. Пожар был быстро потушен.
– Калёными ядрами[44] бьёт швед, – бросил матрос, пробегавший мимо Васи. – А мы ему тоже калёненьких подсыпаем.
На палубе брига «Баклан» тоже по какому-то поводу началась суматоха, но причины её Вася уяснить не успел. В это самое время послышался страшный треск. Сильный удар потряс корабль. Все бросились к тому месту, где только что стояла бизань-мачта.
Теперь от неё остался лишь пенёк, как от срубленного дерева, а сама мачта вместе с реями и парусами лежала одним концом на борту, а другим купалась в море.
Вася вместе с другими бросился к мачте. Он весь дрожал. Ему хотелось руками поднять из моря это уже бессильное теперь крыло корабля.
Вдруг он остановился.
Матросы бережно несли на руках своего товарища, минуту назад стоявшего с банником у пушки. Васе даже показалось, что он знает этого матроса: у него на правой руке повыше кисти был изображён большой якорь.
Голова
