путались.
— Кто звонил? Арина, кто звонил?! Не смей мне врать!
Твердый, взволнованный голос долетел до моих ушей.
— Какой-то мужик сказал чтобы дачу на мужа переписала. А потом угрожать начал, — произнесла я тихим, дрожащим голосом и вдогонку как маленькая девочка развела сырость.
Может от паники, а может быть чуть-чуть от обиды. Я на этого козла столько лет потратила, а он на меня каких-то отморозков натравил. Слезы бежали по щекам и я всеми силами старалась их сдержать.
Теперь все складывается в закономерную картину. Вот почему эта мразь нагло ничего не опасаясь, поехал дачу потенциальным покупателям показывать. Он был уверен, что я от страха все подпишу. Какая же тварь.
Громов молча не сводил с меня напряженного взгляда. А потом, потянувшись в мою сторону, сграбастал своими огромными ручищами в охапку и усадил к себе на колени. Заключая в стальные объятия.
— Не смей вырываться.
Я молча кивнула. Далее уже со мной на коленях, Кирилл как-то пытался изловчиться и достать телефон из внутреннего кармана пальто.
Сделав пару манипуляций пальцами по экрану коммуникатора, приложил его к уху, придерживая меня свободной рукой. А потом совершенно для меня неожиданно поцеловал в висок.
Я от удивления даже плакать перестала.
— Ну вот, теперь буду знать как тебя успокаивать, — улыбаясь, съехидничал он.
— Доронин, — изменившись в лице, властным голосом без приветствия начал свою речь. — Ты на месте? Нет, я не поэтому. Подними все, что у нас есть на Гену Загорского. В кротчайшие сроки, понял? Да, Юрич, надо было его еще тогда слить ментам. Все что соберете, пускайте в ход, — в жестком голосе был слышен металл, а в глазах заледенел океан.
— Кто такой Гена Загорский? — Громов нахмурился, кинув коммуникатор на сидение, потом молчал несколько секунд.
Наверное принимал решение какой процент из общей информации мне можно рассказать.
— Криминальный авторитет, он сколотил небольшую преступную группировку еще в девяностых. Не знаю, он сам тебе сейчас звонил или кто-то из его шестерок. В общем, твой бывший муж разбил машину сыну Загорского. А так как с него взять нечего принялись за тебя, естественно, по наводке Антошина.
— Откуда вы это знаете?
— Арсеньева, мне это твое выкание как кость в горле, просто достало.
— Я уже один раз, совсем недавно перешла с вами на «ты», ни к чему хорошему это не привело, — стала я вырываться из уютных объятий.
Кирилл
Уже после того как Арина поведала мне о том, что ее бывший муж привел потенциальных покупателей на осмотр дачи, я сложил два плюс два.
Антошин сдал бывшую жену Загорскому и в ближайшее время ей или позвонят, или придут с угрозами вымогать деньги или недвижимость.
Решение принял молниеносно. Едем сначала на дачу, а потом сразу же везу Арину к себе домой, вещи можно забрать позже.
А будет противиться, запру в пентхаусе, пока Шакал со своей шайкой не пойдет по этапу.
Был удивлен, что она не стала противиться и сразу согласилась ехать со мной в Петергоф.
Боже, миллион за мысли Арсеньевой!
Как только «Lexus» тронулся с места, Арина резко повернулась к окну, делая вид, что в машине она одна.
Звук вибрации ее смартфона был слышен даже мне, а интуиция кричала, кто сейчас так усердно домогается моей женщины.
Да, она моя и плевать мне на всех. Порву любого. Неправильно тогда поступил. Надо было подняться, набить тому козлу морду и во всем разобраться. А сейчас я должен просто надеяться, что Арина скажет правду. Почему не стал капаться глубже? Гордыня одолела, не хотелось выглядеть жалким даже перед самим собой? А может потому, что увидел в этом блондине реального соперника?
Усадив Арину на свои колени, после рассказа о Шакале, моя женщина вспомнила, на каких коленях она сидит и чьи руки ее обнимают, так что решил успокоить единственно верным способом.
— Арин, сиди смирно! — бросил командным тоном, накрывая ее губы своими, жадно прося капитуляции.
Сладкие, желанные, опьяняющие. Вспыхнувшая как костер жажда, пронеслась по всему телу, сосредоточившись в одном стратегическом месте, она разрасталась в огромный пожар. Бешеный пульс, который я чувствовал в своей ладони, держа руками за нежную шею, отзывался в сердце.
Теснота брюк приносила сладкую мазохистскую боль, мучительное желание было нестерпимым. А тихие, робкие стоны, хрупкие пальцы, уцепившиеся за мое пальто, только добавляли дров в костер.
— Расскажи мне всю правду, Ариш, — прохрипел я, оторвавшись от губ.
— Какую правду? А эту правду. Хорошо, правда так правду. Вы кобель, господин начальник, а еще придурок несчастный.
— Об этом я в курсе. Хотелось узнать с кем ты домой зашла в тот день, хотя говорила, что идешь на банкет к дяде? А еще шторы закрыла, ты раньше так никогда не делала. Их обычно закрывают, когда собираются трахаться.
— Фи, как грубо, — сморщила она свой очаровательный носик.
— Проза жизни, за что купил, за то и продаю.
— А что так, твои архаровцы про него ничего не нарыли? — глумилась она.
— Я не вдавался в подробности.
— Это новый дядин заместитель, он просто был моим водителем? И на банкете я действительно была, мы вышли спустя час из моей квартиры. А тебе что сказали? Я уже догадываюсь что. У меня машина сломалась, тебе и это не доложили?
— Нет, — сжал я губы.
— А шторы я закрываю потому, что последнее время чувствую себя незащищенной даже в своей квартире.
— Прости меня, — коснулся губами бархатной кожи. — Это была жгучая, разъедающая ревность. Я приехал к твоему дому, жутко соскучился, хотя мы и провели почти весь день бок о бок. Ты вышла из машины с каким-то мужиком. Я слышал твой смех и в руках ты несла огромный красный веник. Вы скрылись в подъезде, а потом ты закрыла шторами окно. И у меня сорвало крышу.
— Откуда ты знаешь, где находятся мои окна?
— Боже мой, какая же ты у меня проницательная. Каюсь, виновен в непреодолимой потребности наблюдать за тобой. Я приезжал к твоему дому время от времени и не только к нынешнему, но и к другому где ты жила с мужем. Я давно и основательно повернут на тебе.
Глава 26
Арина
Я не знала что ответить на такое откровение. Все же знать о пассиях Громова и видеть секс с одной из них не одно и тоже.
— Мне сложно будет снова вам… тебе довериться, — опустила глаза на лацкан его пальто.
Мужчина громко втянул воздух в легкие.
— Арин, я прошу дать мне шанс. А доверие дело наживное.
