Герейнт ухмыльнулся. Последний раз он чувствовал себя таким оживленным… он не мог вспомнить, как давно.
— А пока, — сказал он, — я собираюсь приостановить реформы в своем поместье. Не хочу, чтобы кто-то начал жалеть меня или что-то заподозрил. Пока остановимся на том, что запруда разрушена, а ловушки убраны.
Алед, сидящий на скамейке, внезапно выпрямился и вновь насторожился.
— О Господи, Гер, — сказал он, — ты заставил меня забыться ненадолго. Очень любопытная сказка.
Герейнт прищелкнул языком.
— Слишком поздно, Алед, — сказал он. — Я видел, как вспыхнули твои глаза, я прочел правду на твоем лице. Вам нужна Ребекка, и ты сам знаешь, что я отлично подхожу для этой роли, лучше меня вам не найти. Ты входишь в комитет? И не спрашивай, какой комитет.
Алед уставился на него.
— Отведи меня к ним, — продолжал Герейнт. — Они могут спрятаться за масками, если пожелают. Место сбора останется для меня тайной: ты приведешь меня туда с завязанными глазами. Но дай мне с ними поговорить.
Он видел, что Алед, снова побледнев, закрыл глаза.
— Алед, — сказал Герейнт, — ну зачем бы я пытался расставить тебе ловушку? Ты единственный здесь, кто относится ко мне по-дружески. Марджед ненавидит меня всей душой, и теперь я понимаю, почему. Ты можешь сам пойти убедиться, что запруда на лосося уничтожена. Неужели это не доказательство того, что у меня добрые намерения? Ну теперь ты доверяешь мне?
Алед встревожено взглянул на него.
— Я не смею доверять тебе, — ответил он. — Слишком много жизней зависит от моего решения. — Он поморщился. — Но наверное, уже по этим словам ты понял, что я засомневался. Черт возьми, Гер, почему ты не остался в Англии? Твое место там.
— Мне кажется, я приехал потому, что вам нужна Ребекка, — тихо ответил Герейнт. — Ты веришь в судьбу, Алед? На первый взгляд незначительные события могут приобрести впоследствии огромное значение. В Лондоне на одной из улиц мимо меня прошли два человека, они разговаривали по-валлийски. Один из них говорил, что скучает по холмам. И вот я здесь. Почти три недели мне казалось, что скорее всего я совершил ужасную ошибку, приехав сюда. Во всяком случае, мое возвращение не принесло мне никакой радости. Но теперь я знаю, почему я оказался рядом с теми прохожими и услышал обрывок их разговора. Мне было предначертано вернуться сюда и стать Ребеккой.
— Предначертано самим сатаной, — сказал Алед.
— Возможно. — Герейнт не сводил с него немигающего взгляда. Наступило молчание. — Ну так что?
— Когда-то ты мог уговорить меня забраться в чужой сад только ради приключения, — сказал Алед. — Однажды ты уговорил меня поиграть в привидения. Потом уговорил Марджед и меня запереть тебя в шкафу классной комнаты до начала занятии воскресной школы. Ты уговаривал меня участвовать во всех своих безумных затеях, Гер. Почему бы мне не согласиться и на этот раз? — Ему было не до шуток, в голосе его ясно слышались раздражение и печаль.
— Где? Когда? — Герейнт вскочил с места.
— Скоро. — Алед тоже поднялся, но медленно. — Я дам тебе знать, Гер. Но на твоем месте не стал бы слишком надеяться. Остальные члены комитета не так доверчивы, как я.
— Алед, — Герейнт с серьезным видом протянул ему руку, — ты не пожалеешь, что доверился мне. Я тебя не подведу.
— Если подведешь, то будем биться с тобой насмерть, — предупредил Алед, нисколько не шутя. — Если, конечно, я останусь на свободе.
Они пожали друг другу руки.
Мэтью Харли нанес днем визит в Пантнеуидд. Сначала зашел в контору управляющего, служившего у сэра Гектора Уэбба, но вскоре уже, как обычно, прогуливался по поместью с самим хозяином. Эти двое относились друг к другу с уважением. Харли всегда понимал, что сэр Гектор — а через него и леди Стелла — поддерживает с ним связь, чтобы узнавать новости об Уиверне, проживавшем в Англии, а также для того, чтобы приглядывать за поместьем, которое однажды, возможно, перейдет к ним в руки. Харли всегда казалось, что сэр Гектор в большей степени для него хозяин, чем граф Уиверн.
— Он приказал мне уничтожить запруду, — рассказывал Харли сэру Гектору, когда они принялись обсуждать вопрос, ради которого встретились. — А Тегиду велел убрать все ловушки.
— Глупец! — злобно произнес сэр Гектор. — Неужели он надеется, что так его будут больше уважать? Почему он не понимает, что над ним просто посмеются и сочтут слабаком?
— При всем моем уважении, сэр, — заметил Харли, — я не уверен, что он полностью понимает ситуацию. Он пытается завоевать симпатии местного населения. Ходил на службу в их часовню и на день рождения престарелой женщины на одну из ферм.
— Глупец! — повторил сэр Гектор.
— Думаю, это понятно, — продолжал Харли. — Он был одним из них когда-то. Должно быть, теперь ему нелегко…
— Мой шурин был еще большим глупцом, чем его сын! — с той же злостью перебил его сэр Гектор. — Но сейчас речь не об этом. За ним нужно присматривать, Харли. Как только эти валлийские фермеры почуют слабину, они тотчас воспользуются ею. И не успеем мы оглянуться, как в этой части графства начнутся мятежи Ребекки. И все по вине Уиверна.
— Возможно, он учтет предупреждение после всех происшествий, которые произошли в Тегфане за последнее время, — выразил надежду Харли. — Должен же он понять, что все это не случайно.
Они прогуливались вдоль зеленой изгороди вокруг овечьего пастбища. Услышав последнее заявление управляющего, сэр Гектор остановился и вопросительно посмотрел на него. Выслушав отчет обо всех «происшествиях», сэр Гектор коротко рассмеялся.
— Если нам повезет, Харли, он почувствует себя уязвленным, уползет обратно в Англию и позволит управлять своим поместьем тем, кто знает, как им управлять. А пока нужно очень внимательно следить за ситуацией. Народ волнуется, поползли слухи. В Пемброкшире, Кардиганшире и даже в этом графстве разрушено несколько застав. У вас есть осведомители?
— Они мне никогда не были нужны, — ответил Харли.
— Пора заиметь их. — Сэр Гектор пошел по направлению к дому. — Это совсем не трудно. Кто-нибудь, за кем числится долг. Кто-нибудь, кто точит зуб на соседей. — Он оценивающе оглядел своего собеседника. — Какая-нибудь женщина. Вы достаточно привлекательны и молоды, Харли. Добейтесь расположения какой-нибудь особы. У женщин развязываются языки, когда они воображают, что влюблены.
Харли подумал о Сирис Вильямс, за которой официально ухаживал. За последние две недели он неожиданно для себя понял, что она волнует его. Мало того, что она хорошенькая и покладистая, ему казалось, что она увлечена им. Во время прогулок она держала его за руку и внимательно слушала все речи. Она отвечала на его поцелуи. Даже позволила прошлым вечером ласкать ей грудь сквозь ткань платья, хотя поначалу противилась.
