ожидал увидеть у себя в гостях, так это того, кто виновен в смерти детей его побратима. И ведет ведь себя так, словно ничего не произошло! А уж просьба молодого дворянина и вовсе поставила Баро в ступор — найти цыганку, которая даст ложное и нужное аристократу предсказание. Ну кто на это согласится? Что бы ни думали о предсказательницах его народа другие люди, но цыганки всегда старались говорить правду. Заведомо соврать — это лишиться своего дара. Ни одна настоящая гадалка на это не пойдет.
«Но ведь можно и не настоящую ему подсунуть? — возникла у Баро шальная мысль. И тут же он сам себя опроверг. — Нет, с такими вещами не шутят. Женщины откажутся себя за ведающих выдавать, а настоящие гадалки на подлог не пойдут».
Как бы ни хотелось Баро прогнать дворянина, но мужчина отвечал за всю общину в целом и понимал — если он начнет в грубой форме разговаривать с юношей, то у цыган города начнутся проблемы. Потому он не только не прогнал Винокурова, но и подробно рассказал ему причины, почему его просьбу выполнить нет никакой возможности.
Парень после слов Баро выглядел мрачным. И заговорил не сразу.
— У меня невеста с ее сестрой из-за одной вашей гадалки накрутили себя так, что даже если им не предначертано в юности умереть, сами под поезд бросятся — лишь бы предсказание сбылось. И поверь, если так случится — я это ни тебе, ни вашим предсказательницам не прощу. Так что подумай еще раз — может, есть возможность хотя бы спектакль сыграть, чтобы моя невеста с сестрой поверили, что предсказание — вещь не статичная. Оно меняться может. И в их случае уже изменилось и им смерть в ближайшее время не грозит.
«Ну вот и угрозы пошли, — с грустью отметил Баро. — Все как обычно в общении с этими спесивцами высокородными».
Но вслух ничего подобного он конечно не сказал.
— Господин, — попытался он вновь воззвать к разуму юноши, — я же говорю — настоящие шувани* врать не будут. Коли суждено вашей любимой в течение года умереть, то они лишь подтвердят это. А иные цыганки брать на себя роль такую не станут. Побоятся. Это же беду они на себя накликать могут. Похлеще, что вы нам всем сулите.
* шувани — от цыганского — ведающая сокровенным знанием
После этой отповеди Винокуров больше спорить не стал и погрузился в раздумья.
«Лишь бы пронесло, и не стал он на нас зла таить», — подумал старый цыган.
* * *
Вот уж не ожидал, что цыгане настолько суеверны! Старейшина их общины уперся рогом и ни в какую не хотел пойти мне навстречу. Я даже попытался угрожать, что делаю крайне редко в отношении незнакомых мне людей — и то не помогло!
— А у тебя в общине вообще гадалки есть? — спросил я.
А то может, у него и не имеется таких «мастериц», и он боится, что такие кудесницы из других общин на него ополчатся.
— Да, Роман Сергеевич, есть одна, — ответил мне Баро.
— Так зови ее, пусть мне погадает, — хмыкнул я.
Лицо старого цыгана вытянулось от удивления.
— Но господин… а если вам не понравится то, что вы услышите?
— Убивать не буду. Но пусть и она знает, что врать мне не стоит. Но ты ведь меня только что убеждал, что ваши пророчицы таким не занимаются? — вскинул я бровь.
— Так и есть, — кивнул мужик. — Просто… — замялся он. — Мало кому нравится, когда им рассказывают будущее.
— Как-нибудь справлюсь, — пожал я плечами.
В предсказания я не верил. И позвал эту гадалку лишь затем, чтобы потом рассказать, что она про меня наговорит, сестрам, а как не сбудется — показать Скородубовым, что все цыганские «гадания» — не более, чем пустой треп.
Пришлось подождать, пока найдут гадалку, да та потом дойдет до нас. Когда я ее увидел, то понял, в чем была причина задержки. На вид ей лет уже было не меньше, чем Баро. К тому же шла она, опираясь на клюку, и лицо женщины было изрезано морщинами, как от тяжести умственного труда или непосильной ноши знаний. Так и хочется сказать — ВЕРЮ!
— Богдана, — уважительно поклонился гадалке старейшина, — этот господин хочет узнать свое будущее.
— И возможно ли изменить чужое, если его уже озвучили, — добавил я.
Женщина прошла к столу, за которым мы сидели, и неторопливо села. Затем окинула меня долгим взглядом.
— Мятежная у тебя душа, — заговорила она, — все никак успокоиться не может.
Я лишь усмехнулся. Конечно мятежная! Еще бы она сказал что-то иное, когда я ей намекнул на желание изменить озвученное пророчество. От цыганки мой скепсис тоже не укрылся.
— Не веришь, — констатировала она. — Хочешь, расскажу о твоем прошлом и будущем?
— Ну, попробуй, — ухмыльнулся я, не ожидая правильного ответа.
Шарлатаны, даже самые искусные, опираются на человеческую психологию. Вот только кто из них сможет узнать, что я — это душа из будущего, занявшая чужое тело? Да никто!
Цыганка молча достала карты из складок своих одежд и стала их тасовать. Затем попросила меня сдвинуть колоду. Когда я выполнил ее просьбу, начался расклад.
— Призрак, — задумчиво изрекла Богдана, уставившись на карту. — Вы очень скрытный человек, господин.
Я молчал, ожидая продолжения.
— Мир, — изрекла гадалка, вытащив новую карту. — В вас присутствует внутренняя гармония. У вас имеется уважение к партнеру.
Непроизвольно мои губы сами по себе стали расплываться в улыбке. Все идет прямо по накатанной колее — как в любой «разводке» доверчивых граждан.
Далее гадалка вытянула карту со скелетом.
— Смерть, — веско произнесла она.
«Ну сейчас начнется, — хмыкнул я про себя. — Вам грозит опасность… скоро вы умрете… бла-бла-бла».
Но тут я ошибся. Прежде чем что-то сказать, цыганка посмотрела предыдущие карты, и вновь уставилась на выпавшую. А затем подняла глаза на меня, надолго задумавшись. Я решил, что она пытается потянуть время, чтобы по моей мимике что-то понять, и держал лицо «кирпичом». Наконец она заговорила:
— Я не понимаю, — вздохнула она. — Я такого раньше не видела.
— О чем ты, Богдана? — вмешался Баро.
Та ответила не сразу. Я лишь внутренне посмеивался. Ну а как же? Прочитать меня по
