библейские послания. Между тем идеологические убеждения Олега действительно не были безукоризненны. Неужели Библия должна быть сокращена до уровня логических заключений? Критики совершенно забыли, что в любом случае и их познания не были совершенны.
Власти с удовольствием «полечили бы» этого пастора зарегистрированной баптистской церкви в одном из закрытых психиатрических заведений. Но пока он оставался причиной раздоров, для них было намного выгодней просто наблюдать со стороны за неприязнью верующих по отношению друг ко другу. Я не могу припомнить такого случая, чтобы конфликтующие между собой христиане были арестованы. Но если в церкви воцарялась гармония, то власти сразу же наносили удар. Поэтому аресты длились вплоть до восьмидесятых годов.
* * *
Приступив к обязанностям пастора в зарегистрированной церкви, Олег тем самым внес новое веяние в общину.
Так, например, он обращал внимание верующих на то, что традиция одновременной молитвы вслух большого количества христиан, как было принято в собрании, противоречит библейскому порядку.
— Бог способен слышать и такие молитвы, — говорил он членам своей общины, — но как мы можем подкрепить молитву других своим веским «Аминь», если мы ее совершенно не слышим?
Поэтому он ввел правило, что один человек молится вслух, а остальные братья и сестры как бы возносят сказанное к Божьему престолу и подтверждают своим дружным «Аминь».
Именно молодые христиане приветствовали это нововведение, и с этих пор время молитвы перестало быть камнем преткновения для неверующих, и теперь их можно было без раздумий приглашать на различные евангелизационные мероприятия, на которых звучала к тому же приятная музыка. Многие молодые христиане охотно играли на различных музыкальных инструментах, возникали ансамбли, потом — хоры, в том числе и детский хор. Внезапно стали проявляться дары: одни писали тексты к песням, другие музыку к ним, некоторые ставили сценки, делая наглядным то, как влияют вера и атеизм на нашу жизнь. Нововведением были также свидетельства, то есть рассказы отдельных христиан об их обращении и опыте в отношениях с Богом. Все это приносило свой плод. Все новые и новые люди приходили к Иисусу Христу.
Но для некоторых старых членов церкви реформаторская деятельность Олега пришлась не ко двору. Он уклонился, по их мнению, от установок отцов баптизма! Таким образом, он навлек на себя некоторые подозрения. Говорили даже, что Сименс хочет вывести свою зарегистрированную церковь из Всесоюзного Совета, чтобы отдать ее под покровительство Совета Церквей. Критики обвиняли его также в том, что он слишком покровительствует молодежи и ради нее превратил богослужение в христианский театр. Они писали жалобы областному пресвитеру, даже обращались к уполномоченному по делам религии и с полной серьезностью ожидали от этого коммуниста, что он призовет Олега к порядку.
Тем временем уполномоченный по делам религии втихомолку подсмеивался: «Овцы готовы с потрохами съесть своего пастыря». Он успокаивал майора КГБ Полонского, когда тот выражал свою озабоченность по поводу пастора–новатора.
— О нем не стоит беспокоиться, — говорил он. — Его собственные люди справятся с ним.
Об этом мы узнали от его секретарши — моей дальней родственницы.
Фактически, злые языки отравили атмосферу вокруг Олега и подорвали доверие многих членов церкви к своему пастору. Его предшественник, Петухов, которому было более 75 лет, также перешел на сторону обвинителей. Однажды он попросил сестер остаться с ним для беседы. Сестры с недоумением взглянули на Олега, который слышал предложение Петухова, как бы ожидая от него указания. Сименс лишь пожал плечами и, попрощавшись, как обычно, с членами церкви, отправился домой.
Важно усевшись, Петухов начал разговор:
— У меня сердце замирает, когда я наблюдаю за служением Олега! Он сбил церковь с толку. Общую молитву он упразднил, а вместо богослужения организовал какой–то театр. Я хотел бы посоветоваться с вами по поводу нашего пастора.
— Ас ним самим вы уже говорили? — спросила одна из них.
Старик отрицательно покачал головой.
— Я не вижу в этом смысла, он просто невменяемый. Но и без того ясно, что он себя дискредитировал и должен быть отстранен от служения.
На это последовал вопрос диаконисе, почему он не вынес этот вопрос на рассмотрение братского совета.
— С некоторыми членами братского совета я уже говорил, — ответил старик. — Но они пресмыкаются перед ним.
— Достаточно! — воскликнула одна из женщин. — В Писании сказано, что ангелы на небесах ликуют, когда хотя бы один грешник приходит к покаянию! Каждую неделю люди в нашей церкви обращаются к Иисусу с молитвой покаяния. А мы, вместо того, чтобы радоваться, будем строить планы против пастора? Я ухожу!
Она поднялась и покинула Дом молитвы. Остальные последовали за ней.
Старый служитель Божий разрыдался, упал на колени и возопил к Богу. Он искренне был уверен в том, о чем рассказал сестрам, а перед этим — братскому совету. Закостенев в своих старых традициях, являющихся основой его жизни, он считал, что с нарушением их рушится церковь. Старик не мог понять молодых христиан, которые вместе с Олегом искали новые пути к сердцам своих ближних, чтобы завоевать их для Христа.
В понедельник с Петуховым случился сердечный приступ, и он отошел в вечность. На его столе нашли недописанное письмо для церкви, которое заканчивалось такими словами: «Сорок лет я служил Господу и моей церкви. Это дает мне право судить, как обстоит дело с Олегом и его так называемой «стратегией роста церкви». Он завоевывает души людей, однако методы его лишены библейской основы и рассчитаны исключительно на внешний эффект, а не на более глубокое познание Господа. Это не работа Духа Святого…» На этом письмо обрывалось.
Хоронили старика, как обычно, всей общиной. Произнося прощальную речь, пастор не утаил, что между ними были разногласия во мнениях, однако принцип Божьего прощения, подчеркнул он, является действенным тогда, когда мы сами умеем прощать нашим ближним. При всей своей глубокой печали, возникшей из–за омраченных отношений со старшим братом, Олег напомнил о надежде на встречу в вечности. «Почему же ты так часто не хотел меня понять?» — мучил его вопрос, когда он прощался с покойным.
Положительными чертами характера Олега были миролюбие и всепрощение. Он ни на кого никогда не держал зла. С другой стороны, он часто страдал, как и я, от чрезмерного доверия к людям, ожидая от них лишь добра. «Человека, который меня обидел, я могу тотчас простить и вновь относиться к нему с полным доверием», — говорил он о себе. И чтобы доказать это, у него было целый ряд возможностей.
Одним из вопросов, по поводу которого
