не всегда был в состоянии ему помочь. У меня сложилось такое впечатление, что он даже среди братьев не находил достаточного понимания. Проповеди этих братьев были направлены не на Христа, а против моральных устоев. Они боролись против курильщиков, пьяниц, развратников. Олег же и не вспоминал о табаке и алкоголе.
— Бог ожидает от нас не более высокого морального уровня, а того, чтобы мы, постоянно анализируя свои поступки и согласуя их со Словом Божьим, преображались в подобие Его Сына. Освящение означает то, что воскресший Господь реален в нашей повседневной жизни. Если мы всецело даем возможность действовать Ему в нашей жизни, то Он покажет нам через Святого Духа, как нам следует себя вести.
Инцидент с пакетом, переданным пожилой сестрой Галине, Олег попытался обдумать и проанализировать. «Ведь та женщина не знает, — размышлял он, — что зарплаты пастора не хватает для нашей семьи и что Лена должна зарабатывать дополнительно. Я не могу ей этого сказать, иначе она подумает, что я не доволен тем, что дает мне церковь».
Его семья никогда не жаловалась. При этом русское гостеприимство требует, чтобы гостям подавали на стол лучшее из лучшего и в достаточном количестве. Когда Олег занял должность штатного пастора, к нему захаживало еще больше гостей, чем до этого, в том числе нежданных. Эти люди ожидали хорошего приема и не задумывались о том, чтобы принести что–нибудь детям. Уже ради гостеприимства и для того, чтобы Галина могла предложить посетителям не только щи без мяса, Олег должен был думать о дополнительном заработке.
После вечернего богослужения он спросил Маргариту Ляшко, нельзя ли ему заглянуть к ней вместе с Галиной. Лицо его начальницы засияло:
— Ну, конечно же!
За чашкой чаю он рассказал ей историю с пакетом и письмом.
— Я уже думала о твоем положении, Олег, — сказала Маргарита. — Тебя можно фиктивно устроить в мое бюро и выплачивать тебе зарплату. Об этом никто не узнает.
Олег сразу же отказался от такого предложения.
— Об этом не может быть и речи, Маргарита. Разрешено это или нет, все равно никому это не пошло бы на пользу. Я должен найти такое решение, которое ни у кого не вызвало бы возмущения и желания искать в моей жизни…
— Послушай, Олег, — прервала его Ляшко, — ты можешь делать все, что считаешь пред Богом праведным, святым и безупречным, но так или иначе будут раздаваться громкие голоса, направленные против тебя. Как пастор ты у всех на виду и подвержен обстрелу членов общины с разными взглядами. Кое–кто из чувства зависти и ревности будет ставить под сомнение твои самые лучшие стремления. Кроме того, требования некоторых членов церкви к пастору такие жесткие, что им не сможет следовать ни один человек. Вооружившись Священным Писанием (1 Тим. 3), они следят за каждым твоим шагом. Они злее, чем агенты КГБ, эти сторожевые псы церкви, эти волки в овечьих шкурах!
— Ты молодая христианка, а так много знаешь, — промолвила задумчиво Галина. — Как жаль, что новообращенные вообще замечают подобные ошибки.
— Насколько я поняла из проповеди нашего пастора, — сказала Маргарита, — каждый из нас призван к тому, чтобы Иисус Христос пребывал в нем, а свое собственное Я каждый из нас должен отодвинуть на второй план. Этот процесс развития подобен росту маленького ребенка, который постоянно уписывается в пеленки. Но ведь от младенца ничего другого и не ожидают. К сожалению, некоторые христиане так и остаются на стадии младенцев, а вы постоянно занимаетесь тем, что меняете им пеленки, кормите молоком, воспитываете…
Некоторое мгновение она помолчала, а потом внезапно воскликнула:
— У меня есть решение! Борис рассказывал о какой–то сезонной работе на Алтае. За три месяца можно заработать больше, чем здесь за целый год. Олег, поручи реконструкцию Дома молитвы нашей строительной организации, а братскому совету заяви о своем решении, после чего ты девять месяцев мог бы работать в церкви, не получая зарплаты.
— А что может строить наш исполком так далеко отсюда? — удивился Олег. Маргарита ответила:
— Я не очень любопытствовала по этому поводу. Но ты не беспокойся, кому нужно, тот побеспокоится о том, чтобы тебя ни во что не втянули, что могло бы запятнать твою совесть. Я также надеюсь подыскать там для тебя такую работу, которая соответствовала бы твоему здоровью.
— Олег, мы должны об этом подумать, — промолвила Галина. — Мне очень нелегко получать деньги в общине. Да и дети от этого страдают. Маргарита, а как твои ребята? Ведь трудновато бывает одной?
— Да нет, а впрочем, Борис заботится о нас, особенно с тех пор, как Алена забеременела…
— Ты хочешь сказать, что он к тебе пристает? — спросил Олег озабоченно.
Маргарита отрицательно покачала головой.
— Недавно он приходил подвыпивший, чтобы, как он выразился, проведать младшего. Когда он начал на что–то намекать, то я его просто вышвырнула. Дон Жуан! Мне пришлось рассказать об этом Алене, но она считает, что лучше уж пусть ко мне захаживает, чем к другим. Но с меня довольно! Я же хочу покоя, рада, что у меня появилось больше времени для детей, для того, чтобы иногда проведать больных, престарелых и для разных других дел. У меня чудесные детки. Они помогают по хозяйству, с удовольствием готовят. Во время своего последнего визита Борис расспрашивал самого младшего, ходит ли он со всеми в Воскресную школу, где проходят занятия. «Не твое дело», — последовал ответ. — Я его, конечно, отругала за то, что он так дерзко разговаривал с отцом. Тогда он начал плакать: «Папа хочет знать об этом лишь для того, чтобы нас арестовали!» — «Неужели я выгляжу так, как будто хочу арестовать тебя?» — спросил Борис. — «Ты — коммунист! А коммунистам нельзя доверять!» — ответил сын. Мы вдвоем отправились на кухню, едва сдерживая смех. Борис был очень горд тем, что его во второй раз назвали папой. Он сказал, что у малыша такая прямолинейность от отца, а я обиженно заметила, что кое–что и от мамы ему досталось. Тогда Борис по–рыцарски заявил, что готов уступить в этом споре пальму первенства женщине и не настаивает на своем мнении. В ответ на это я назвала его «прохвостом» и мы снова рассмеялись. Как видите, отношения у нас дружеские.
Именно эти дружеские отношения Маргариты с отцом своего младшего сына стали причиной того, что очень долгое время некоторые братья
