чувств.
– Мира… – проговорил он тихо. – Ты должна поехать со мной, – кивнул на карету.
– Нет, – опустила я взгляд на его запястье, где красовалась свежая брачная вязь, – нет, – повторила чуть громче, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул. Метка, тонкая серебряная нить, сплетенная в сложный узор в форме дракона, резко контрастировала с его темным плащом. Она сияла в сумерках, словно зловещее предзнаменование.
– Нам нужно все обсудить, – сердце продолжало колотиться, не находя покоя. Я чувствовала себя пойманной в ловушку. Улица пуста. Не у кого попросить помощи. – Это важно, – его темный взгляд пронзал меня насквозь.
– Ты женат, скоро у тебя появится ребенок. Нам нечего обсуждать! – старалась я сохранить спокойствие, которое, как тонкий лед, трещало под тяжестью его взгляда. В сумерках лицо дракона казалось еще более жестким, резкие черты словно высечены из камня.
Я отступила на шаг, но он сделал шаг навстречу. Карета, черная и громадная, напоминала гроб, готовый увезти меня в неизвестность.
– Мира, пожалуйста, – его голос смягчился. – Я не хочу прибегать к силе. Это касается нашего… будущего, – последние слова он произнес еще тише, с такой болью, что я застыла.
Будущего? Какое будущее может быть между нами?
– Оставь меня в покое, Даркар, – отозвалась устало.
Он протянул руку, и я почувствовала, как знакомое тепло его прикосновения, несмотря на внутреннее сопротивление, проникает сквозь броню моего равнодушия. Пальцы коснулись моей щеки, легко, словно бабочка, но с той же неотразимой силой, что и его взгляд. Я отшатнулась, на этот раз не из-за страха, а из-за внезапно нахлынувшей волны памяти. Вспомнились ночи, проведенные в его объятиях, его нежность, его страсть, та любовь, которая связывала нас невидимыми узами. Эти воспоминания были прекрасны, но теперь представлялись иллюзиями, призрачными тенями прошлого. Реальность жестоко напоминала о письме из Граяна, об обмане и предательстве.
– Мириам, – его голос, низкий и бархатистый, как шепот ночного ветра.
– Даркар, – проговорила в ответ и замотала головой.
Я повернулась и хотела уйти прочь, чтобы закончить этот бессмысленный разговор, но даже пикнуть не успела, как он зажал мне рот рукой, скрутил, поднял, как пушинку, и затолкал в экипаж.
Карета покачнулась, и я почувствовала, как меня аккуратно опустили на мягкие подушки. Рука Даркара, все еще державшая меня за рот, медленно ослабла, и только тогда я смогла вдохнуть полной грудью, сердце бешено колотилось. Жаль, что против грубой силы ни один амулет не поможет!
Глава 20
Я отвернулась, уткнувшись лицом в подушки, пытаясь унять дрожь в теле. Аромат кожаной оббивки сидений напоминал о тех временах, когда объятия мужа были моим убежищем, а не местом заточения.
– Ты не имеешь права, – прошипела я. – Мы никто друг другу!
Он ничего не ответил. Карета тронулась, колеса зашелестели по мостовой.
– Письмо моего отца… – пробормотала едва слышно и посмотрела на каменный профиль Даркара, – ты знал и ничего не сказал! – вырвался крик душевной боли из уст.
Он отвернулся к окну. Силуэт дракона, подсвеченный тусклым светом уличных фонарей, казался темным и непроницаемым. Тишина в карете становилась невыносимой, давящей. Его молчание было хуже любого ответа, оно говорило о многом: о холодном расчете, о преднамеренном обмане, о безразличии к моей боли.
Карета катила по вымощенным камнем улицам, ритмичный стук колес лишь усиливал давящую тишину, словно отсчитывая секунды моего растущего отчаяния.
Внезапно экипаж остановился с резким скрипом. Я подняла голову, пытаясь проникнуть взглядом сквозь темные очертания оконных рам. Это был дом и не сложно догадаться, что тот самый, который Даркар купил для меня.
– Я не хотел тебя ранить, – он медленно повернулся, – мы поговорим в доме. Надеюсь, мне не придется тащить тебя туда силой?
Я знала, что физически слишком слабая, чтобы дать мужчине отпор. Сопротивление бесполезно. Но у меня была мощная магическая защита в виде амулета. В кармане лежало противоядие на случай, если кто-то захочет меня опоить. Даркар не сможет воздействовать на мой разум с помощью заговоренных вещей. Это хоть немного утешало. Теперь я не пустая окла, а насильно запереть граяну в пустом доме не получится!
Я кивнула. Дверь экипажа с глухим стуком распахнулась и Даркар помог мне выбраться, его рука ненавязчиво, но властно коснулась моей спины. Небольшой дом выглядел довольно мило, несмотря на мрачного серого цвета каменную кладку стен. Широкие окна с белыми рамами, крыльцо, утопающее в цветах.
Я вздрогнула, чувствуя не только холод, но и некое неприятное подергивание в животе – инстинктивное предупреждение о неизбежной опасности.
Даркар молча провел меня к массивной дубовой двери, украшенной сложной резьбой. Провернул ключ в замке и впустил внутрь, где царила полутьма. Он открыл следующую дверь, и я оказалась в просторной гостиной, обставленной старинной мебелью. Кресла с высокими спинками стояли рядом с каменным камином, в котором догорал огненный язык. На столе бутылка шеде и два бокала, но атмосфера нисколько не теплела от этого. Напротив камина висело большое зеркало, отражающее мое бледное лицо и пустые, наполненные ужасом глаза.
Он зажег свечи, и зал медленно наполнился дрожащим светом, отбрасывая странные тени, которые изменяли форму в зависимости от положения пламени.
Я наспех осмотрелась. Интерьер был не богат, но уютен. Все предметы на своих местах, но ощущалось, что здесь давно не жили.
Даркар опустился в глубокое кресло, наблюдая за мной с нескрываемым интересом.
– Я не хочу тебе вреда, – проговорил он спокойным голосом, но я чувствовала скрытую в нем напряженность.
– В таком случае тебе лучше просто забыть о моем существовании. Я хочу начать новую жизнь и больше не вспоминать о нашем прошлом. Наверное, тебе уже известно, что я посетила родные земли и избавилась от проклятия. Мне не грозит участь оклы. Я снова граяна.
Он замолчал, глядя в какую-то отдаленную точку, словно собираясь с мыслями. Я не решилась прервать молчание, ожидая, что он продолжит. Воздух в комнате сгустился, стало тяжело дышать.
– Прости, – наконец произнес, его голос сорвался, и я увидела, как напряглись его плечи под темным плащом. – Я уже тогда понимал, что нам придется искать не стандартный выход. У меня огромные долги, а положение при дворе нельзя потерять. Четвертого ребенка я бы не потянул. Мы не могли его себе позволить, – он поднял голову, и его глаза, цвета изумруда, встретились с моими. В них я увидела не только печаль, но и глубокую усталость, словно
