светлое платье, длинные волосы струились по плечам. Она стояла, свесив руки, и смотрела перед собой, чуть запрокинув голову. Валентин видел незнакомку хорошо, лунный свет позволял разглядеть детали. Знать наверняка, куда она смотрит, Валентин не мог, но был уверен: взгляд ее прикован к его окну. К нему самому.
Некоторое время девушка была неподвижна.
Потом повернулась и пошла прочь, а вскоре пропала из виду.
Валентин снова лег, но долго не мог заснуть: мучило нехорошее чувство, тяжесть лежала на сердце.
Нога зажила, на работу он пошел, как обычно, но в остальном ничего «как обычно» не было. Каждую ночь Валентин просыпался среди ночи, словно по будильнику. Вырвавшись из сна, в котором плачущая девушка стучалась в его дверь, пытаясь войти в комнату, он смотрел в окно и видел таинственную незнакомку. Она то стояла на детской площадке, то бродила вдоль дороги мимо замерших тут и там автомобилей, то качалась на качелях, и те издавали скрип, похожий на стон. Время от времени незнакомка поднимала голову и смотрела на темное окно, за которым стоял Валентин, и ему казалось, что она его видит.
На третью ночь Валентин не выдержал и спустился вниз. Но, когда вышел во двор, девушки уже не было. Он никогда не видел призраков, не задумывался о том, верит ли в их существование, но в том, что эта девушка – нежить, сомневаться не приходилось.
От каждого человека Валентин чувствовал тепло. Можно аурой назвать, можно подобрать другое удобное слово. В отношении некоторых на ум приходила информация, которая неизвестно как появлялась в его голове. А про эту девушку он не мог сказать ничего. Холод и пустота.
«Возможно, она слишком далеко от меня находится», – думал парень, и это было хорошее объяснение, но далекое от истины.
Девушка была мертва, Валентин видел лишь ее тень, отпечаток; не мог понять, зачем она приходит, почему плачет и жалуется.
Один из дней выдался дождливым, по улицам неслись потоки воды. К вечеру дождь стих, и маленький мальчик стал бросать в ручей палки, а после бежал рядом и смотрел, как поток воды несет палку к сливу.
Желтого дождевика на нем не было, клоун Пеннивайз из Стивенкинговского «Оно» не вылез, однако несчастье все равно случилось. Мать была рядом, но ребенок споткнулся, упал, расшиб лоб и сломал ногу. Приехала скорая, увезла зареванного ребенка и его маму, небольшая группа людей во дворе ахала и охала на разные голоса, а Валентин подумал про блуждающую по двору девушку.
Она причина всех бед.
Она бродит здесь по ночам, а днем постоянно случается дурное.
– Помните, вы говорили, наш двор нехороший? – Валентин заметил среди соседей ту женщину, которая поссорилась с дочерью. – Когда это началось? Или так здесь всегда было?
Она глянула подозрительно, сморщила лоб.
– Давненько… Когда мы только переехали, все вроде хорошо было. Двор и двор. А после началось. Лет пятнадцать уже. Или побольше.
– Мне кажется, тут что-то случилось. – Он чуть было не сказал «с девушкой», но вовремя удержался. Не хватало, чтобы местная сплетница посчитала его психом или маньяком. – Какое-то происшествие.
Женщина пожала плечами:
– Не припомню. Все-то разве упомнишь? Вроде не было ничего, жили и жили.
Валентин ушел к себе. Попробовал поискать в интернете, но это ничего не дало. Он вводил в строку поиска название улицы, но никаких полезных ссылок, никакой информации, которая могла бы пролить свет на то, что происходило во дворе в прошлом, не нашлось. Никаких смертей – ни обычных, ни криминальных.
Ночью все повторилось.
Валентин твердо решил разобраться, в чем дело. На следующий день была его смена в магазине, а в первый же выходной он задумал спуститься во двор и дождаться появления незнакомки возле подъезда.
Только делать этого не пришлось. По дороге домой он услышал знакомый тихий голос из палисадника. Теперь он был уверен, что и во сне слышал именно его! Те же жалобные интонации, только во сне голос звучал громче, а сейчас был приглушенным.
– Вы там? – спросил он. – Что случилось? Это вас я вижу во дворе ночью?
Ему не ответили, но Валентин решил, что на сей раз не уйдет. Он шагнул к зарослям акации, продираясь сквозь ветви, осмотрелся, подсвечивая телефоном, потому что было темно.
Несколько кустов, пусть и разросшихся. Спрятаться негде. Девушки не было видно. Голос тоже стих. Валентин хотел признать свое поражение, как вдруг увидел люк. Обычный люк, намертво вросший в землю. Он попытался открыть его, но быстро понял, что это бесполезно: без инструментов ничего не выйдет.
Валентин пошел к своему дому, постучался к Инне Викторовне. Хотел узнать, как найти слесаря, где местный ЖЭК (или как эта контора называется правильно).
Хозяйка открыла дверь.
– Чего тебе? – хмуро спросила она, и он уже открыл рот, чтобы задать свой вопрос, как увидел то, что не мог разглядеть прежде.
Горе. То самое горе, что простерло крыла над этой женщиной. Теперь Валентин видел, что было причиной ее страданий. Знание, как обычно, родилось в его голове, взялось неведомо откуда.
– Когда она пропала? – спросил Валентин, позабыв про слесаря.
Инна Викторовна побелела и отступила.
– Откуда ты знаешь? – прошептала она. – Наболтали…
– Никто не говорил. Никто и не помнит, наверное. Просто я… – Валентин замялся, – я иногда вижу разные вещи.
Она поверила сразу. Так верит отчаявшийся, давно потерявший надежду человек, в глубине души так и не разрешивший себе смириться.
– И ты что же, видел Лидочку?
Лидочка. Вот, значит, как ее зовут.
– Она постоянно здесь. Каждую ночь приходит и бродит по двору. Смотрит на мое окно.
– Это была ее комната, – сказала несчастная мать. – Восемнадцать лет прошло, как Лидочка пропала.
– Пропала?
– Ушла в институт и не вернулась. Тоже май был, как сейчас. Теплый, прямо-таки летняя погода.
Валентин вспомнил светлое платье девушки.
– Искали ее, но не нашли. В милиции мне сказали, что Лидочку видели на вокзале, будто бы она в пригородную электричку садилась. С ней мужчина был. Наверное, сделал с Лидой что-то и в лесополосе закопал. Она встречалась с кем-то, никому не говорила, кто он такой, скрытная была, даже мне не сказала. Одной только девочке обмолвилась, что он женатый был. Основная версия была такая, что возлюбленный ее обманул и убил. Зарыл в лесу, а там разве найдешь?
– А потом?
– Что потом… Через положенное время дело закрыли, Лидочку мертвой объявили. А я по сей день не знаю, где она.
У Валентина от этих слов голова закружилась.
– Кажется, я знаю. – Он перевел дыхание. – Не уверен, но…
«Она всегда была здесь», – подумал Валентин, однако вслух говорить не стал. Нужно убедиться.
– Надо проверить. Как найти слесаря? Необходимо
