но они есть! Есть женщины «в наших селеньях»! Вот одну такую я и увидел в Светлане.
Размышляя о ней, о дальнейшем житье-бытье, я пришёл к выводу, что раз эта жизнь у меня, скорее всего, конечна, а другого будущего у этого мира с моим уходом больше не будет, то жизнь эту надо прожить так, чтобы… Э-э-э…. Чтобы, что? Вот я и думал: «чтобы что»? Как мне жить эту жизнь? Вырастит сына? Посадить дерево? Построить дом? Согласен, это важно для Пашки и его родителей. А для меня? Ведь я не Пашка. Во мне сейчас огромная силища. А на что я её трачу?
— А какая силища? — подумал я и скривился. — Видеть человека изнутри? Форматировать и программировать его по нейронную матрицу? Хм! Это теперь и те люди, которых я «переформатировал» могут. Правда, они ещё об этом не знают. А если узнают? В них ведь моих ментальных матриц нет. Как они распорядятся этим умением? Попробуют «создать» суперсолдат?
Хм! У меня неисчерпаемый источник энергии в виде плазмоидов. Это раньше мне приходилось «подпитываться», раскрывая свою верхнюю чакру. А сейчас мне и думать о подпитке не надо. Всё на автомате. Подключён я к глобально-космической «батарейке». А эти? Им придётся научиться переполнять себя силой, чтобы отдавать её другим.
Хм! Интересно, а по наследству будет передаваться такое умение управления силой? Может я стану, хм, прародителем людей нового типа? Ха-ха-ха! Выискался, ха-ха, Господь Бог. Да таких людей, которые чакры свои раскручивают, пруд пруди. И со сверх «способностями» людей тоже предостаточно.
— Да-а-а… Не о том ты думаешь, Пашка-Мишка! — подумал я, сводя мысли от глобально-космических сентенций к локальным.
— О цирке думай. Этот твой номер со стрельбой и метанием в цель с завязанными глазами может превознести не только тебя, но и советский цирк. А это в разрезе ожидаемой «перестройки» — сейчас главное.
Впрочем, перестройка не ожидалась, а уже шла полным ходом. На экстренно созванном в мае семьдесят второго года пленуме ЦК КПСС было признано, что меры, по решениям мартовского (по сельскому хозяйству) и сентябрьского (по промышленности) пленумов шестьдесят пятого года, которые вошли в историю как «экономическая реформа 1965 года», не достаточны, а некоторые решения — ошибочны. На новом пленуме приняли поправки и образовали Комиссию Президиума Совета Министров СССР по вопросам агропромышленного комплекса.
В состав комиссии входили: министр сельского хозяйства СССР, министр плодоовощного хозяйства СССР, министр заготовок СССР, министр мясной и молочной промышленности СССР, министр пищевой промышленности СССР, министр мелиорации и водного хозяйства СССР, министр сельского строительства СССР. Председателем комиссии являлся заместитель Председателя Совета Министров СССР.
Решения комиссии были обязательными для исполнения всеми министерствами и ведомствами СССР и союзных республик, предприятиями, учреждениями и организациями.
Такая комиссия в моём первом мире была образована только в тысяча девятьсот восемьдесят втором году и ничего не успела сделать.
На этом же пленуме утвердили постановление ЦК КПСС и Совета министров «О мерах по дальнейшему развитию сельского хозяйства Нечерноземной зоны РСФСР», которое должны были принять только двумя годами позже.
Был разработан долгосрочный перспективный план развития народного хозяйства Нечерноземной зоны РСФСР на 1976–1990 гг. В основу плана был положен принцип интенсификации сельского хозяйства путём широкой мелиорации земель, комплексной механизации и химизации почвы, использования в производстве последних достижений науки, техники и передового опыта.
Для обеспечения высоких темпов развития сельского хозяйства важнейшим условием было укрепление материально-технических баз колхозов и совхозов, модернизация технологий заготовок, хранения и использования кормов, повышение продуктивности природных кормовых угодий, расширение посевных площадей зернобобовыми культурами и многолетними травами. Главной отраслью сельского хозяйства было признано молочно-мясное скотоводство с переводом его на промышленную основу путем реконструкции существовавших ферм, строительства крупных животноводческих комплексов с полной механизацией и автоматизацией производственных процессов.
Вот эти задачи межведомственная комиссия и должна была помогать реализовать министерствам и ведомствам.
В моём мире постановление в семьдесят четвёртом приняли, но министерствам, кроме минсельхоза, на него глубоко наплевать. А тут — решение Пленума! Попробуй не выполни! Парт билет на стол положишь!
Но я о перестройке в СССР не думал. О ней сейчас есть кому подумать. Я думал о своей, э-хэ-хе-е-е, жизни.
Глава 15
— Ты представляешь, Женька переделал магнитофон Нота так, что он звучит, так же, как твой японский! И сам колонки сделал!
Мишка даже «подпрыгивал» от возбуждения.
То, что Женька на уроках труда сделал корпус для электро-гитары, вставил в неё собранный им же предусилитель и снабдил самодельными звукоснимателями, мы обсуждали три месяца назад. А то, что Мишкин папа помогает Женьке делать «примочки» для электрогитар и они хорошо продаются, — почти четыре.
— Он даже самодельный микрофон сделал. И он на этот магнитофон записал кучу новых песен, которые сочинил сам, и сам спел, представляешь? И эти песни наш школьный ансамбль будет играть на новогоднем вечере отдыха.
— Представляю, — кивнул я на слова Мишки. — Молодец Женька! А тебе не кажется, что он сильно изменился после того, как ты его спас от утопления?
Мишка пожал плечами.
— Не кажется. Мы ведь его совсем не знали. Может, он всегда таким был. И брат у него Сашка сильно умный, и отец, говорят, наукой занимался. Радиотехнической. Может и сейчас где-то на секретном заводе работает… У Женьки видел, какая голова? Затылок, как огромная шишка. Я специально просил дать потрогать. Не-е-е… Не шишка. Голова такая. Вот в ней и мозгов больше, чем у нас. Даже непонятно, как он всё успевает. Он же на самбо и на бокс записался. И в музыкалку ходил, но уже бросил. Он и так на гитаре лучше всех играет. Пошли к нему в гости сходим?
— Не, Миш! Не интересно! Я музыкой не увлекаюсь. Ты же видишь, что я родителям магнитофон с проигрывателем привёз, а не себе. Чтобы они музыку слушали. Меня хоккей с футболом интересуют.
— Но ты ведь тоже на самбо ходишь…
— И что? — не понял я.
— Туда же, куда и Женька. Вы там не общаетесь, что ли?
— Женька лёгкий. Не моего веса. Даже там не пересекаемся.
— Как-то странно… В одном дворе живёте, а не дружите.
— Извини, Мишка, но вы маленькие ещё. Не интересно мне с вами. Вы ни в футбол, ни в хоккей нормально играть не можете. Что мне с вами в песочнице играть? Или лягушек с рогатки расстреливать в овраге?
— Славка играет
