такой же скоростью, как в фильме про кунг-фу. Практически на сдвигаясь с места, Светлана, блокировала все мои атаки, пробивая «болевые точки». Если бы я не повышал свой болевой порог на время тренировки, то уже давно бы корчился от боли. Да и руки другого уже давно были бы перебиты в суставах, а может быть и переломаны. Мы со Светланой начали «тренироваться» в конце ноября, а к декабрю она уже очень сносно управляла теми навыками, которые я ей вложил вместе с матрицей.
Физрук дал ключи от спортзала с условием, что я помогу ему с воспитанием его хоккеистов. Я согласился. А что? В шестьдесят пятой школе хоккейной команды нет. В Золотой Шайбе она участвовать не будет. А играть в коробке с ребятнёй скучно. Зато у пятьдесят седьмой школы команда была неплохая. Ещё и мои ребята играли: Багута, Дрозд. Они, как увидели меня, так чуть не порвали на сувениры! Я ведь чемпионом первенства СССР стал! И медаль принёс. И сфотографировали меня с этой медалью. И на доску почёта повесили. Я уже висел там, как «почти чемпион 'Кожаного мяча», но ту фотографию сняли и повесили новую. Сфотографировались и с командой, и с физруком. Целый стенд получился. Хорошая у нас получилась первая встреча после моего отъезда в Москву.
А потом я стал появляться в своей старой школе чуть ли не каждый день. А что? Сел на трамвай номер пять на Сахалинской и доехал до Баляева. Делов-то на двадцать минут. Правда, до Сахалинской ещё дойти нужно, но что для меня какой-то километр? Только чуть-чуть вспотеть. Тело нужно было прокачивать, чтобы мышечная масса не «сдувалась». И тренировки в хоккейной команде этому же способствовали. Я даже самбо забросил. Не хватало времени и на хоккей, и на Светлану.
Мы с ней придумывали и оттачивали каждый жест, каждый поворот тела, каждое слово. Дошло и до бросания ножей. И когда ножи бросала она, это смотрелось… Ну, просто совсем по другому смотрелось, нежели когда бросал ножи я. Изящная девушка выходит в гимнастическом трико на арену цирка и начинает метать ножи. У-у-у-х! Даже мне такое нравилось. А когда она метает ножи в стену у которой стою я⁈ Б-р-р-р… Ужас, как возбуждает, хе-хе… И Светлане тоже, я чувствовал, очень нравилось метать в меня ножи, ха-ха-ха!
Глава 16
— Ты меня загипнотизировал, да? — как-то через месяц спросила меня Светлана.
— То есть? Поясни, что ты имеешь ввиду?
— Ну… Я вдруг освоила твоё карате. А так не бывает, чтобы за месяц стать мастером спорта в ранее не знакомой дисциплине. Я ведь понимаю толк в движениях. Они у меня максимально рациональны и сильны. И ножами я тоже очень быстро научилась попадать в цель. И ведь меня никто не учил. Я сразу знала, как делать правильно. Как нож держать, как размахиваться. А раньше — ни бум-бум. И с карате… Понятно, что отрабатывая только эти твои «четыре блока», можно и за месяц чему-то научиться. Но ведь важно вовремя сконцентрировться. Потом… Во всём есть нюансы. Вот, например, такое упражнение, как «планка». От того на какой ширине друг от друга поставить локти, зависит прочность конструкции и скорость усталость мышц. Так и в «твоём» карате. Очень много нюансов, но я их все знаю.
— Не все, Света, не все, — проговорил я. — Все, и я не знаю. Всегда есть место совершенству. А на счет гипноза… Не верю я в него. Во внушение верю. И, да! Кое-что я тебе внушил. Вложил, так сказать, в твою голову. Ты против?
— Да, нет, — пожала плечами девочка. — А науки ты мне тоже внушил? Я ведь и учиться лучше стала. Память у меня улучшилась. Я всё, что прочитаю или услышу, сразу запоминаю. Даже перечитывать не надо.
— Вот! Ты сама сказала. Ответила на свой вопрос. Я не науки тебе вложил, а просто раскрыл резервы твоей памяти. Ты ведь и раньше читала, учила, просто у тебя не получалось доставать это всё из глубины памяти. Другим у тебя голова занималась, о другом думала.
Светлана покраснела лицом.
— Я спорт, если что, имею ввиду, — сказал я и улыбнулся. — Ты читать учебники — читала, а воспроизвести не могла. Сейчас можешь.
Светлана посмотрела на меня и улыбнулась.
— Сейчас я лучше Ленки на уроках отвечаю домашнее задание. У меня пятёрок больше в ноябре. Она даже обижается, что я хорошо учиться стала.
— Да! Кстати об учёбе… Нам с тобой нужно летом сдать экзамены за восьмой класс. Я за себя уже договорился в РОНО. Ты тоже подтяни все предметы и в, марте примерно, подашь заявление о сдаче экзаменов экстерном.
— Это, чтобы окончить восемь классов и в цирке работать, не отвлекаясь на школу?
Я кивнул.
— Ты знаешь, отчего-то я вполне уверена, что экзамены сдам, — задумчиво проговорила она. — Даже странно, но совсем страха нет… Это снова ты внушил?
Я пожал плечами, вроде как говоря: «А кто ещё?»
— Паш, а разве можно детям работать? — спросила девочка. — Разрешат нам? В СССР детский труд запрещён!
— В исключительных случаях разрешается, но не больше четырёх часов в день. А нам больше и не надо. Номер, всего-то, двадцать минут длится.
— И что, мы школу-восьмилетку закончим и всё? Я думала в институт поступать.
— Вот женщины! — подумал я. — Не поймёшь их! То: «памяти нет», а то: «в институт хотела поступать…» Кто тебя в институт принял бы?
— Потом в пятнадцать лет можно в цирковое училище поступить. Это, если понравится. А нет — в любой другой ВУЗ. Сейчас у тебя память хорошая.
Светлана посмотрела на меня и улыбнулась.
— Спасибо тебе, Паша! — выдохнула она и, подскочив, чмокнула меня своими губами в губы.
Мы с ней не целовались. Я убедил, что не стоит, а то может закончится всё, как у Ромео и Джульеты. Или даже хуже.
— Как это хуже? — спросила Светлана. — Они же умерли.
Я вздохнул. Не хотелось мне рассуждать с девочкой о том, чем чреваты ранние половые отношения. Её этими разглагольствованиями не переубедишь, не бросаться в любобвь, как в омут головой. Не головой девушки думают в порыве страсти, а сердцем. Как, впрочем, и мальчики. Это я такой весь правильный, а Пашку трясло всего, как осинку, когда
