Можно прикинуть… Всё-таки, с Никулиным рядом мне было интереснее. Да и как они без меня. Привыкли ведь. Год они ещё протянут. Я им старые травмы подлечил и закрепил опорно-двигательный аппарат. На год без внешней ментальной поддержки этого должно хватить. Потом они взвоют. К хорошемупривыкаешь быстро.
— Слушай, Света, я в Москве с сыном клоуна Шуйдина в секции занимаюсь. Это, который с Никуиным в цирке выступает, видела?
— По телевизору, — кивнула головой Светлана и вдруг закричала «ура!». Я аж вздрогнул. Оказывается мы уже стали спускаться к площади, где у памятника «Борцам» стояли трибуны, которые нас поприветствовали.
— Ура! — закричал и я.
Передо мной колыхалась красноцветная река.
— Ура! — кричали все с радостными улыбками на лицах.
— И что? — спросила она, когда динамики снова стали перечислять заслуги Ленинского района и проходящих мимо трибуны коллективов.
— Они зовут меня к себе. Номер у меня есть один прикольный. По крайней мере Никулину номер понравился. Вот и позвал он меня.
— Клоуном? — удивилась Светлана.
— Нет, не клоуном. Я тебе потом, если что, расскажу. Мне партнёрша будет нужна. Помощница. А ты, как раз…
Я посмотрел Светлане в глаза.
— Ты… Ты это серьёзно? — спросила Светлана, глядя на меня, почему-то, нахмурившись. — Партнёршей?
— Ну… Да! Партнёршей.
— Я даже не собираюсь спрашивать, что надо делать. Я просто согласна. Я на все согласна.
Светлана смотрела на меня очень серьёзно и не переставая хмурить брови. Потом она отвернулась, и мне показалось, что у неё глаза блеснули слезами. Я сделал вид, что не обратил внимание.
— Ура! — в очередной раз взорвалась толпа.
— Ура! — закричал я и закричал по-настоящему радостно.
— Это я здорово сделал, что согласился с ними пойти, — подумал я.
Как-то так получилось, что мы, после парада, сдав праздничную атрибутику, не сговариваясь пошли со Светланой к морю на Спортивную набережную. Многие пошли и мы пошли. Светлана вцепилась в меня, почти что, «мёртвой хваткой» и шла молча, думая о чём-то своём и очень серьёзном. Молчали долго, пока не дошли до самой кромки воды. Здесь девушка отпустила меня и, подняв, камешек бросила его в воду. Потом оглянулась на меня и сказала, серьёзно глядя мне в глаза:
— Я думала, что больше не увижу тебя.
— О, как! — подумал я и тоже нахмурился.
— Ты не думай, я не стану приставать, — сказала Светлана. — Просто ты должен знать… Раз ты предложил, значит, я тебе не противна.
— С чего ты взяла, что я могу так думать? — спросил я осторожно.
— Я не очень красивая. Даже мама меня называла «гадкий утёнок».
— Вот дура! — вырвалось у меня. — Извини, вырвалось.
Она пожала плечами.
— Я сама её так называла. Но тоже видела, что я не красавица. Спасибо за реакцию.
— Девочки многие не раскрывают свою красоту сразу. И понятие красивая — субъективно. В древности на Руси зубы чернили. Знаешь об этом?
— Зачем? — вскинула брови Светлана.
— Считали, что так красиво, — сказал я пожимая плечами и улыбаясь.
— Хм. Ты намекаешь, что и моя красота где-то на этом же уровне?
— Какая умная девчонка, — подумал я.
— Примерно, но с противоположной стороны.
— Это как? — удивилась она.
— Ну… Весы представляешь?
Девушка кивнула.
— Ну, так вот, ты на одной стороне, а чёрные зубы на другой.
Она задумалась и тоже улыбнулась.
— Спасибо за комплимент. Классно звучит: ты такая же красивая, как чёрные зубы, только наоборот. Ха-ха-ха! Вот умора!
— Не чёрные, а специально чернённые. Сажей чернили.
— Ужас какой. Я вспомнила, что где-то дикие племена так и теперь делают. В журнале «Вокруг света» отец читал.
— Ну, вот, — для чего-то сказал я.
— Так ты ничего не ответил на мои слова.
— Какие? — сделал вид, что не понял я.
— Я тебе… Э-э-э… Тоже нравлюсь?
— Млять! Тоже! Приплыли! Да и пофиг! — пропрыгали мысли и я сказал. — Нравишься. Но ты тоже не бойся. Я тоже к тебе приставать не буду.
Светлана сначала посмотрела на меня растеряно, а потом улыбнулась.
— У тебя всегда с чувством юмора был полный порядок. Спасибо и на этом.
— Когда это — всегда? — подумал я. — Когда это я позволял себе искромётно шутить? И когда это она могла меня слышать?
Я начал вспоминать, что я помню и знаю про Светлану и понял, что не помню и не знаю ничего. Не знаю даже, где она живёт.
— А ты где живёшь? — спросил я. — Куда мне тебя провожать? В сторону Баляева — понятно, а дальше?
— Я с Ленкой в одном доме живу. В пятиэтажке ниже «Счастливого Детства».
— А-а-а. Тогда, может на Семёрке до «Третьей рабочей» доедем, а потом пешком? Сейчас до Луговой ещё долго никакой транспорт ходить не будет.
— Сейчас в трамвае такая давка будет…
— Так она до вечера будет. На то это и трамвай. Можно тогда в «Океан» сходить. Не знаешь, что там идёт?
— А какая разница? — спросила она и посмотрела мне в глаза. — Только у меня денег мало.
— Тогда пошли, раз ты не против, — сказал я и подумал. — Действительно, какая нам разница.
Глава 13
В широкоформатном «Океане» шёл фильм «Горячий снег» по одноимённому роману Юрия Бондарева. Я его, конечно же видел и неоднократно. Про войну фильм. Про ту нашу «Отечественную войну», где в главной роли сыграл Георгий Жжёнов. Тяжёлый фильм. Он вышел в этом году и на экранах появился вот только что. Фильм впечатлил и Светлану и Пашку. Он, всё-таки, во мне вёл первичную эмоциональную составляющую. Как с самого начала я позволил ему восхищаться подаренной ему жизнью, так его ментальность и «доминировала» во мне. И я от этого только выигрывал. Мишку я всего изучил до изнанки души, и на его рефлексии реагировал спокойно и даже прогнозировал их, а Пашкины частенько меня будоражили. Интересно, что ментальность тоже имела свойство «взрослеть». Пашка под воздействием моей ментальной матрицы не изменился вдруг и не стал взрослым. Его менталитет продолжал оставаться детским, несмотря на мою память, «подгруженную» ему. Пашка не воспринимал серьёзно информацию о будущем. Будущее его не то,
