утром. Будешь тренироваться с Империусом.
— Нет, черт возьми, не буду.
Он кривит губы, демонстрируя острые белые клыки.
— Будешь.
В этом предложении нет слова «или». Я больше не знаю этого мужчину. Я не знаю, как далеко он зайдет, чтобы держать меня в узде.
Все те уроки, которые я так кропотливо преподавала ему на протяжении многих лет — о том, что люди имеют право делать собственный выбор… эти уроки явно не прижились.
Когда я не отвечаю, он слегка встряхивает меня.
— Послушай меня. Ты даже не представляешь, как долго некоторые из этих гладиаторов готовились. Семьи хотят только одного — чтобы их дети были как можно ближе к императору. Как можно ближе к власти. Они сделают все, что угодно, даже если для этого придется убить тебя на арене. Так что не сомневайся. Не проявляй милосердия.
Я пытаюсь оттолкнуть его, но он не сдается.
— Я выясню, почему ты здесь, — обещает он. — Но пока я не вытащу тебя отсюда, ты должна оставаться в живых.
Несмотря на хриплый голос, он впервые говорит как мужчина, которого я знала. Мужчина, которого я любила.
И это причиняет еще большую боль.
— Отпусти меня.
Его рука разжимается, и он запускает ее в свои волосы.
— Арвелл…
— Держись от меня подальше.
Повернувшись, я ухожу из тренировочного зала, оставляя то, что осталось от моего сердца, лежать мертвым на полу за моей спиной.
***
Тирнон не оставляет меня в покое, чего и следовало ожидать. Напротив, я вынуждена тренироваться с ним каждый день, прежде чем встречаюсь с Леоном, чтобы тренироваться с другими гладиаторами. Леон выполняет свою угрозу, добавляя еще и вечерние тренировки.
В течение следующей недели я тренируюсь в три раза больше, чем все остальные. Я все еще двигаюсь слишком медленно, мои мышцы постоянно болят, но в физической активности есть один неоспоримый плюс. Когда вечером я доползаю до кровати, оказываюсь слишком уставшей, чтобы видеть сны.
И я должна признать… во всех этих тренировках есть что-то приятное, даже несмотря на то, что каждый раз, когда я вижу лицо Тирнона, в моей груди словно открывается рана.
Я сосредотачиваюсь только на улучшении своих результатов в спринте и укреплении верхней части тела, и это освобождает, несмотря на плохое отношение Леона и моих собственных демонов.
Я неустанно беспокоюсь о своих братьях, но в кои-то веки мне не приходится выбирать между новыми ботинками для Герита и эфиром для ламп. Мне не приходится считать, хватит ли нам хлеба, чтобы продержаться до следующей выплаты или придется брать ссуду у ростовщика.
Вместо этого я одержима мыслями о том, как убью императора, когда наконец придет время. А когда я не занимаюсь этим, я вынуждена сталкиваться с фактом, что Тирнон живет здесь уже шесть лет — всего в нескольких милях от меня.
В самые мрачные моменты я думала, что он мертв. Я лежала в постели и рыдала, убежденная, что он никогда не вернется, потому что был убит, покидая Торн, или с ним случилась какая-то другая беда. И я никогда не узнаю, что произошло, потому что он никогда не рассказывал о своей семье. Я никогда не давила на него. Ни разу.
Когда он был в Торне, он был моим, и этого было достаточно.
— Что с тобой сегодня? — шипит на меня Леон.
Сегодня день моего первого испытания. Мы сидим на нижних трибунах арены. Во время первого испытания нам разрешили понаблюдать за нашими друзьями-гладиаторами и поддержать их, прежде чем мы сами выйдем на песок.
Лейра выходит на арену, сжимая в руках меч и щит. На ее запястье толстый серебряный браслет, и я щурюсь, пытаясь рассмотреть его получше.
— Императору нужны только мечи и кулаки, — говорит Леон. — Подавляющие браслеты блокируют использование сил. И они снижают скорость и силу вампиров, чтобы уравнять шансы.
Что-то в моей груди расслабляется. У меня так мало силы, что для меня это хорошая новость. Я не знаю, с кем буду сражаться, но, по крайней мере, все будет зависеть исключительно от физической силы и мастерства.
Титус выходит на арену, с ревом размахивая мечом в воздухе. Он бьет клинком по щиту, и толпа ревет вместе с ним.
Сердце бешено колотится в груди. Мне нравится Лейра. Она одна из немногих здесь, кто не издевается надо мной из-за отсутствия подготовки. Брат Титуса уже служит в гвардии Президиума, и я знаю, что он занимается с ним дополнительно.
Так же, как и я.
Мой бой состоится сразу после боя Титуса и Лейры, но я могу думать только о Тирноне.
— Арвелл, — резко говорит Леон. — Мне нужно объяснять тебе, как важно сосредоточиться?
— Нет. — Я не отрываю взгляда от Лейры. Ее выражение лица мрачное, но она откидывает длинную косу за плечо, кивает Титусу и поднимает свою парму. Как и я, она выбрала щит поменьше.
Титус мерзко улыбается.
— К бою! — кричит судья.
Титус атакует как ураган, раз за разом взмахивая мечом. Но Лейра быстрая, она уворачивается от ударов, избегая его клинка, пока у нее не остается другого выбора, кроме как отразить один из ударов щитом. Я замечаю, как она морщится, когда он попадает в ее щит, и она вынуждена нырнуть и перекатиться, оставив щит на земле позади себя.
Титус тоже бросает свой щит на землю и бежит за ней по арене, оскалившись в злобной ухмылке.
— Давай, Лейра, — бормочу я.
— Арвелл… — тон Леона привлекает мое внимание. — Что случилось?
Я глубоко вздыхаю.
— Тирнон — Праймус. П-праймус — это Тирнон, — говорю я, запинаясь.
Леон непонимающе смотрит на меня.
— Он… кто?
Я киваю.
— Он был здесь все это время. Он хочет знать, почему я участвую. Ты не можешь рассказать ему о моей сделке с Браном, Леон.
Леон поджимает губы.
— Ты же знаешь, что я не стал бы рисковать твоими братьями, — резко отвечает он.
Я только киваю, внутри у меня все переворачивается.
— Ты не можешь думать об этом сейчас, — говорит он. — Послушай. Я знаю, с кем ты сражаешься. Я слышал разговор одного из гвардейцев.
Это привлекает мое внимание, и я встречаюсь с ним взглядом.
— С кем?
— С Максимусом.
Перед глазами мелькает лицо Максимуса, и я пытаюсь вспомнить его слабые стороны, которые подметила во время тренировок. Он быстрый. Быстрый и мощный. Это я знаю точно.
Мои легкие сжимаются, и Леон прищуривается.
— Да, он быстрый, — говорит он. — Но у него не так хорошо с инстинктами. Он сомневается в себе. Ты тоже начала это делать по какой-то
