с ними точно недавно виделись!
Ветер вскричал раненым вепрем, разбрызгивая тени от листвы. Тьма дёрнулась и медленно, почти незаметно, перетекая по сумрачным щербинкам, трещинам, прогалам, поползла за нами.
— Са-а-а-аш! — протянула я
— Чего тебе?
— Галоп устроишь?
— Зачем?
— Очень надо!
Лофадка бодрее зацокала копытцами, планомерно ускоряясь. Тьма на секунду замерла, переглянулась, и поползла активнее.
— Ой. — сказала Катя — Мне померещилось, что за нами тени ползут. Представляете?
— Представляем! — проговорила я — Но я хочу подкорректировать твою фразу.
— А как?
— Тебе не померещилось!
Тени начали густой слякотью вываливаться из чащи леса.
— Са-а-а-а-аш!!! — протянула Катя — А быстрее можно?
— Да что у вас там происходит?! — недоумевала Саша
— Самим интересно! — честно ответила я
Ко мне вернулось цветное зрение.
— Вы же знаете, что лошади нельзя долго бежать? — полюбопытствовала Александра
— Теперь знаем. — тяжело вздохнула я
От безысходности Катя кинула в ближайшие чёрные клубы сено. Тьма поперхнулась, задумчиво чавкнула и спешно всё выплюнула.
— Вижу свет в конце тоннеля! — сказала Саша
— Тогда мы может быть останемся в живых! — порадовалась я
Солнечные лучи вырвали нас из пасти теней. Тьма недовольно закричала и шелестом отступила в лес.
Дорога простиралась по полю, засеянному жёлтыми рядами растений с забавными колосьями. При малейшем дуновении ветерка травы, словно сотканные из солнечного света, шумели и переливались. Над золотистыми просторами кружила хищная птичка… Лошадь шла вдумчивым неспешным шагом, и у нас была возможность налюбоваться этой красотой.
Я прикрыла глаза, мечтательно вслушиваясь в шёпот колосьев. Он будто вгонял в транс. Все беды и проблемы начинали казаться ничтожными, не стоящими и того, чтобы о них задумываться.
По умиротворённому шёпоту вдруг полоснул горестный плачь. Я открыла глаза и забралась на ворох сена, вглядываясь вперёд.
Мы подъезжали к большой высокой каменной стене с воротами, тянущейся от края до края. У ворот сидела девушка. Босая, израненная, истекающая кровью. Она безудержно рыдала, пряча лицо руками. У ворот стояли хмурые демоны с копьями. С ними ругался молодой парнишка, закрывая собой девушку и тоже чуть не плача.
— Не умеем мы скучно жить. — вздохнула Саша
— А то! — поддакнула я
Мы подъехали к воротам. Хмурые демоны наставили на нас копья, говоря что-то на своём языке. Саша поманила пальчиком Женю. Они посовещались и сказали что-то демонам.
В итоге демоны с копьями пытались что-то доказать, а Саша и Женя хитро отвечали. В ходе беседы Александра зачем-то положила себе ворох сена на голову, что удивило и нас, и демонов. Даже девушка перестала плакать, с открытым ртом глядя на Сашу.
Когда у одного из хмурых стал дёргаться глаз, нас соизволили пропустить.
Мы оказались в городе. Выглядел он тоскливо и жутковато. Узкие улицы из тёмного камня замерли в безмолвии, прохожих не видать. Домишки уныло кособочились вдоль дорог.
Спустя десять минут петляний по городу мы встретили зашуганного демона. Саша с Женей совместно его расспрашивали.
* * *
Лошадка процокала в подворотню. Женя спрыгнула с повозки и подошла к кованым тяжёлым дверям.
— Заперто. — сказала она, подёргав ручки
Саша скинула сено с головы, поворошила полумесяц, подошла к дверям и поскрежетала невидимкой в замке. Тот почти сразу щёлкнул.
Мы вчетвером еле открыли двери. За ними оказалась арка, ведущая во дворик. Саша вернулась на козлы. Лошадка неохотно прошла в арку. Мы следом. Общими усилиями закрыли ворота, невидимкой защёлкнулся замок.
Между вытянутым домом слева и домом буквой «г» справа был небольшой проход. За ним оказался ещё один дворик и вход в конюшню. Лошадь была освобождена и отведена в стойло. Я дорвалась до того, о чём так мечтала, и потеребила коняшку за плюшевый нос.
У конюшни был чёрных ход в дом «г». Это оказалось что-то навроде таверны, судя по всему, давно заброшенной. Пыль была повсюду, мой нос не выдержал:
— Пхи!
— В паука-то за что? — вопросила Саша
— Я… Апхи! Не… Пхи! …чаянно!
— Ёлки-иголки, да будь здорова! — гаркнула Катя
— С… Пхи! …сибо!
— Расти лапшой, не будь большой. — пробормотал Вихрь — Упс. Наоборот.
— Спу? — поинтересовалась Катя
— Расти большой, не будь лапшой. — исправился Вихрь
— Са… Апхи! …сибо!
Потрескавшиеся скамьи и столы, грязные тарелки, паутина, выбитые окна, ящичек с медными грошами, пропылившиеся матрасы на скрипучих кроватях — вот всё, чем располагала брошенная таверна.
Мы созвали совет на полу в одной из спален. Слово держала Женя:
— У местного обитателя мы выяснили название города, где находится действующий колодец, рынок, какие есть ближайшие населённые пункты и насколько мало населения. Известно, что здесь есть целые улицы, на которых вообще никто не живёт, местные называют их Малетесcейн. Не маловажен и тот факт, что в ратуше находится книга «правда покойного жития», являющаяся сборником суеверий и сводом законов одновременно.
— По той «правде»… — продолжила Саша — …женщинам очень многое нельзя, их права-обязанности идут в одной главе со скотиной и невольниками. Мы пообещали, что обязательно ознакомимся с правилами, однако женщинам запрещено прикасаться к этой книге.
— А как нам тогда её читать? — спросила Катя
— Как… Апхи! Как… Весело!
Я уселась на край столешницы и задержала дыхание. Я не чихну! Я не чихну! Я…
— Пхи!
— Будь здорова. — хором пожелали сёстры
— Давайте сначала обустроимся здесь, а потом всё остальное. — сказала Саша
— Пхи!
— Это согласие или отказ? — спросила Александра
— Это… Пхи!
— Понятненько…
— На нас, скорее всего, подадут в розыск. Если найдут, придётся тихо и быстро уйти. Зачем всё обустраивать? — не поняла Женя
— Потому что мне не улыбается жить в грязи и разрухе! — изъявила Саша — Риск риском, а дома будет чисто!
— Пхи!
— К тому же, если Ирбис будет постоянно чихать, она может выдать наше местоположение раньше времени. — хитро заметила Саша
— Пхи!?! — возмутилась
