– Он просто не был внимателен в ходе игры.
– Я не против и проигрыша, – созналась Джессика. – Папа говорит, что поражение многому учит.
– Неужели? – сухо произнесла Энни: что-то уж очень не верилось, чтобы Руфус радовался собственному поражению!
Джессика захихикала.
– Наверное, вчера вечером он так не думал! Все еще не могу поверить, что ты и впрямь побила его. – Она тряхнула головой, когда они расставили фигуры. – Думаю, прежде подобного с ним не случалось.
Энни склонилась над доской, и с ее лица сползла улыбка: вряд ли когда-нибудь повторится вчерашняя партия. Да и весьма сомнительно, что она сможет еще хоть на миг остаться с Руфусом наедине…
Однако ей стало легче, когда она заметила, что предложение сыграть в шахматы отвлекло Джессику от печальных мыслей. Грустно, что этой девочке через всю жизнь суждено пронести столь горестные воспоминания. И как ужасно, что ее мать утонула! Но по крайней мере теперь Энни знала, что Джоанна не та женщина, которая могла покончить с собой.
Вероятно, мать Руфуса свела счеты с жизнью…
Две замужние женщины из семейства Даймондов встретили свою смерть в воде.
А теперь Селия, третья, серьезно больна и лежит в больнице… Энни почувствовала, что ей самой становится страшно. Как быстро она оказалась вовлечена в жизнь этой семьи! Казалось, членов семейства преследуют несчастья. Вот и Энтони женится на женщине, которой не собирается быть верен.
Она довольно легко обыграла Джессику, хотя и поняла: девочка подает надежды. Несомненно, она обладает той же целеустремленностью, что и ее отец.
– Думаешь, папа позвонит нам, когда ему станет известно, в каком состоянии бабушка? – спросила Джессика, когда они убрали шахматы.
Судя по всему, игра нисколько не отвлекла Джессику.
– Будем надеяться. – Энни встала с кресла. – Пошли поищем чего-нибудь съестного. Нам еще понадобятся силы.
Дело шло к вечеру, когда раздался долгожданный звонок от Руфуса. Он произнес невероятно уставшим голосом:
– Селия уже очнулась. Это был не сердечный приступ, однако она останется на несколько дней в больнице. Я договариваюсь насчет отдельной палаты. Скоро приеду.
Казалось, он не говорит всей правды. Если это не сердечный приступ, то почему же Селия рухнула на пол без чувств? Для чего они оставляют ее на несколько дней в больнице? Неужели для проведения нормального обследования недостаточно двадцати четырех часов?
Энни видела, что Джессика переминается с ноги на ногу, желая знать, не умрет ли бабушка.
– Джессика хотела бы повидаться с Селией, – напрямик сказала она Руфусу в надежде, что он поймет, почему девочке так неймется встретиться с бабушкой. Пускаться в объяснения ей было несподручно: рядом стояла Джессика.
– Только не сегодня, – прозвучал резкий голос Руфуса. – Быть может, завтра, когда Селия… успокоится.
Он говорил странно. Быть может, пережитый шок заставил его понять, что он, несмотря ни на что, все-таки любит свою мачеху…
– Вы не могли бы передать Селии, что Джессика скучает по ней? – Она заулыбалась при виде девочки, которая энергично закивала головой. – И мои наилучшие пожелания.
– Передам, – сдержанно ответил он. – Полагаю, Энтони еще не вернулся? – Его голос приобрел жесткость, когда он заговорил о брате.
– Нет, – равнодушным тоном ответила она, хотя в душе Энни была даже немного рада: они расстались скверно, и ей думалось, он не особенно обрадуется, когда Энни расскажет, что случилось с его матерью.
– Прекрасно, – произнес Руфус. – Я пытался позвонить родителям Давины, надеясь застать его там, но он, очевидно, уехал оттуда часа два назад.
Из этого следовало, что Энтони мог появиться в любую минуту. При мысли, что она вновь увидит его, Энни стало противно: в последней беседе он предложил ей роль любовницы… предложение, которое она с негодованием отвергла.
– Энни?
Она откинула эти воспоминания прочь, поняв, что Руфус по-прежнему говорит с ней.
– Да?
– Не поддайся чувству жалости к Энтони оттого, что его матери нездоровится. Он настоящий мерзавец. И всегда был таковым.
Энни до глубины души обидел снисходительный тон Руфуса. Возможно, она вела себя с Энтони довольно глупо, но она же не полная дура. Теперь ей было точно известно, что это за человек.
– Я приму к сведению ваш совет, – неприветливо ответила она Руфусу. – Что еще?
Ответом ей послужил сдавленный смех. Не это она хотела услышать. Как смеет он смеяться над ней?
– Я скоро приеду. Согрей для меня постель, Энни!
– Что?!
Она с грохотом бросила трубку. Как он может?.. Она весь день терзалась тем, что случилось между ними прошлой ночью… а он еще и насмехается!
– Энни? Что произошло? Почему ты вдруг положила трубку? – Джессика с беспокойством глядела на нее.
– Твой папа приедет, как только устроит бабушку в больнице, – улыбнулась она, приглаживая шелковистую прядь волос, свисающую Джессике на глаза. – Все в порядке. И твой отец вскоре будет дома. – Вот этого-то она и опасалась сейчас даже больше, нежели появления Энтони. Руфус посмел…
– А, мои прелестные девчушки!
Стоило подумать об Энтони, и вот он тут как тут: высокий и красивый, замер на пороге библиотеки, где сидели Энни и Джессика. Его манеры были, как всегда, очаровательны. Судя по обворожительной улыбке, он уже забыл о последнем, резком разговоре с Энни. Или, возможно, в своем высокомерии не придал той беседе особого значения. Или просто заигрывает!
– Дядя Энтони! – Вскочив с кресла, Джессика бросилась в его объятия. – Как я рада, что вы здесь!
– Ну что ж, и то хорошо, что хоть кто-то из вас мне рад, – медленно протянул он, испытующе глядя на Энни поверх плеча девочки.
– Ваша мать больна. – Она не хотела, чтобы слова сорвались с ее языка так прямо, однако сказанного не воротишь. – С ней в больнице Руфус, и…
– В больнице? – неторопливо повторил Энтони, опуская Джессику на застланный ковром пол. – Моя мать в больнице?
Энни проглотила вставший в горле комок:
– У нее… э… сегодня утром у нее, вскоре после нашего приезда из Лондона, случился приступ…
– А где был Руфус, когда произошел этот… приступ? – перебил ее Энтони, грозным видом очень походя сейчас на своего старшего брата.
– Папа разговаривал с бабулей…
– Будь он проклят! – яростно взорвался Энтони, и его глаза угрожающе сузились.
Энни тут же обратилась к Джессике:
– Немного похолодало. Пожалуйста, поднимись в мою комнату и возьми для меня джемпер с кровати.
– Но…
– Пожалуйста, Джессика, – твердо сказала Энни.
Девочка нехотя отправилась на поиски ненужного джемпера. Энни дождалась, пока она скрылась за дверью, и затем вновь заговорила с Энтони.
