рядом со мной.
— Надеюсь, что ничего плохого не случилось, когда Оливия упала, — повел я плечом, скосив глаза в сторону кровати.
Я не отходил от своей невесты. Чувство вины не давало покоя, ведь не одерни я ее, то этого не случилось бы. Да, я не желал связывать свою жизнь с Оливией, но и не смог бы спокойно дышать, зная, что она потеряла ребенка из-за меня.
Ториш находился рядом. Мы не обсуждали случившееся и не говорили ничего лишнего. Он, как и я, понимал, что сейчас лучше не стоит разговаривать о подобном.
Невольно в памяти вспомнился момент, когда он впервые в жизни остался безучастным к моему счастью. Я тогда не мог найти себе места от радости, заверяя его, что влюбился в Оливию и хочу жениться на ней как можно скорее. Друг не разделил моего стремления создать семью. Наоборот. Он попросил не торопиться и хорошенько все обдумать, ведь брак это не в хлебную лавку сходить. Он смотрел на меня такими глазами, словно пытался что-то разглядеть в них. Мне на тот момент стало неприятно его поведение. Ториш всегда был рядом, всегда поддерживал и помогал, но так отрицательно себя повел, когда я выплеснул на него положительные эмоции.
«Нужно обязательно поговорить с ним по этому поводу. Это я сейчас понимаю, что он был прав, слишком странно я себя вел на тот момент, но разговор должен состояться наедине, а не когда Оливия лежит рядом, пусть и без сознания. Кстати… Что-то слишком долго она без сознания!»
Стоило об этом подумать, как со стороны кровати раздался тихий стон, и графиня пошевелилась, распахивая глаза.
— Эртан… — едва слышно произнесла она, смотря в мою сторону. — Что случилось?
— Как ты себя чувствуешь? — подошел к ней, подавая Торишу знак рукой, чтобы он оставил нас.
— Голова сильно болит и низ живота тянет, — поморщилась молодая женщина.
— Скоро приедет лекарь, — слова, срывающиеся с моих губ, были безэмоциональными, сухими и безразличными, словно мне было плевать, и Оливия заметила это, недовольно поджимая губы. — А сейчас отдыхай. Не советую вставать с кровати.
Не собираясь слушать ее речь, я развернулся и направился на выход.
Дядя приехал спустя полтора часа. Стражи дежурили возле комнаты графини, мало ли, вдруг ей что-то понадобится. Королевский лекарь поспешил осмотреть больную и вот, спустя некоторое время, он стоял в моем кабинете:
— С ребенком все в полном порядке, — произнес он. — Падение оказалось удачным, — хмыкнул он. — Что было до ее обморока?
— Я… — слова застыли в горле. — Я поставил ее на место!
— Эртан, — покачал головой дядя. — Нужно было заниматься ее воспитанием до того, как зачал с ней дитя. Если честно, то я вообще не понимаю, как ты мог влюбиться в нее…
— Вот и я не понимаю, — буркнул себе под нос.
— Графиня Дорьен не самая лучшая для тебя партия, — вздохнул он. — Возраст, манеры, характер — все не то. Но раз ты все же остановил свой выбор на ней и шагнул вперед, решаясь на наследника, то не стоит сейчас заниматься ее воспитанием. Беременность меняет женщин. Их гормоны делают своих хозяек слезливыми, агрессивными и истеричными, а некоторых наоборот утягивают в романтику и умиротворенность, но второе случается довольно редко. Женщина в положении может сейчас смеяться, а через секунду утопать в слезах. Судя по всему она сделала что-то из ряда вон выходящее, раз ты сорвался. Но могу сказать одно — если хочешь, чтобы Оливия выносила твоего ребенка и родила, то придется терпеть, потому что при нервном срыве может случиться непоправимое…
41. А я вас жду
Настя
Была благодарна его светлости за защиту, хотя и сама могла бы постоять за себя, но то, как он грубо осадил Оливию, пусть я ее и ненавидела всем сердцем, мне все же не понравилось. Да, эта мерзопакостная гусеница много чего заслуживала, но герцогу не стоило забывать о том, что графиня находилась в положении. Я презирала ее, но все же ребенок был не виноват.
Даже боялась подумать, к чему могло привести расстройство, которое сейчас испытала будущая хозяйка этого дома, в слезах выбегая из кухни. Мне бы позлорадствовать, ведь она заслуженно получила за свой длинный язык, но я не позволила себе этого сделать.
Дядя близняшек не стал задерживаться и тоже поспешил на выход, так и не доев обед, что немного расстроило.
— Давайте я помогу убрать со стола? — предложил Ториш, удивив своими словами.
— Да что вы, — замахала я руками. — Я сама, не беспокойтесь.
Но главнокомандующий не стал меня слушать, подхватывая тарелки и перемещая их в раковину.
Лиара и Лусия недовольно нахмурились, что стало для меня непонятным действием с их стороны, а потом кинулись помогать стражу, уверяя его, что ему нужно срочно отправляться на пост, проверять остальных. Ториш удивленно вскинул бровь, но спорить не стал. Еще раз поблагодарив меня за обед, он направился в коридор.
— Это что сейчас было? — спросила я, подходя к двум хитрюгам, намереваясь помыть посуду.
— О чем ты? — захлопала ресницами Лиара.
— Та-а-ак! — протянула я. — Колитесь!
— Ну… — Лусия вытянула губы трубочкой. — Мы тут заметили, что Ториш странно на тебя смотрит.
— Странно, — поддакнула Ли, — это значит ты ему нравишься!
— Да вы что? — улыбнулась я. — И откуда же такие выводы?
— Мы уже год в этом доме, — Лиара хмыкнула, сдувая локон волос, упавший на лицо, — и знаем, что он ни на кого не обращает внимание. О нем постоянно шепчутся служанки, жалуясь, что Ториш словно глыба льда, даже не смотрит в их сторону…
— А от тебя глаз отвести не может, — подозрительно протянула Лу, в эту секунду показавшись гораздо старше своих лет.
— Да не придумывайте, — отмахнулась я, принимая безразличное выражение лица, хотя на самом деле их слова меня встревожили ни на шутку.
«Только этого мне не хватало! Значит, мне не показалось! Ох, Ториш! И что теперь прикажешь делать, избегать тебя? Не готова я заводить в этом мире отношения. Не до них мне сейчас! Да и что ты скажешь, когда узнаешь, кто я такая на самом деле? Здесь с герцогом не совсем все понятно. Он вроде разрешил остаться в его доме и приглядывать за девочками, но кто знает, что ему завтра в голову взбредет?»
— А тебе? — пытливо смотрела на меня Лиара.
— Что мне? — вскинула я брови, смывая с тарелки моющее средство.
— Тебе он нравится?
— Я даже не задумывалась на эту тему, — пожала плечом, не желая врать. — И не хочу думать, если честно…
— И правильно! —
