Лука.
— Марк. Где. Марк. — выдавливаю каждое слово. Башка болит еще, но вроде терпимо.
Братишка подлетает ко мне с диким взглядом.
— Адам… — у самого губы трясутся.
Неужели то, что я припарковал машину, мне привиделось? Мы попали в аварию? Что, бл@ть?
— С ним все хорошо, он с девочками, — отвечает на вопрос брат и я выдыхаю.
— Есть вода?
— Да, сейчас, — Лука отходит от кровати.
— Давно я тут? — пытаюсь приподняться, но голова резко едет.
— А давно у тебя начались головные боли? — рычит брат.
И правда, давно ли? Года два точно. Сперва просто ненавязчиво так, жить можно было, просто дискомфорт. А вот последние полгода уже без обезболов не могу при приступах.
— Пару лет.
— Бл@ть! Адам! И ты не обратился к врачу!
— Я собирался…
— Да неужели?! Ты идиот! У тебя сын, который кроме тебя никому не нужен! Нельзя так относиться к своему здоровью.
— Кто ты, старичок, и куда ты дел моего брата?
— Адам! Я не шучу сейчас! Пока ты тут валяешься, я тут с ума схожу. Из разговора дяди Паши я понял, что это может быть даже рак!
— Ты это…Марка не бросай. И Аде передай, что я ее люблю. Но не женись на ней, понял! С того света буду являться к тебе тогда.
— Ой, идиооот, — вздыхает Лука и садится на стул.
— Успокоился?
— Да. Ладно, пойду дядю Пашу позову. Сказал, дать знать, как очнешься.
Вакуум.
Дотянул, получается.
А если рак? Та нее, не может быть. А если…? Сволочь Лука. Зачем сказал только?
Торможу на корню любую мысль. Просто перечисляю все, что вижу в палате.
Потом приходят наш с Лукой крестный, по совмещению главврач одной из городских больниц, с медсестрой и разводят вокруг меня деятельность. Дядя Паша строго говорит, о наших дальнейших действиях и Лука на кресле везет меня вслед за неулыбчивой медсестрой.
МРТ. Прикольная штука. Немного жутковатая на вид. Хорошо, что я не страдаю клаустрофобией.
Получаю инструкцию и приятную музычку в наушниках.
Пятнадцать минут, а по ощущениям все сорок, я лежал и думал, что я буду делать, если рак.
Что я буду делать — бороться за жизнь, конечно. Отберу у старушки с косой всё максимальное время, которое смогу.
После МРТ возвращаемся с Лукой в палату, ждать результат.
Молчим. Но я вижу, как нервничает мой брат. То сядет, то встанет. Из угла в угол. Хочется осадить его, чтобы не мельтешил перед глазами. Но молчу.
Минут через двадцать Лука подлетает к моей кровати и, грозно выставив на меня указательный палец, рычит.
— Попробуй только умереть, Адам! Я серьезно, твою мать! Не смей меня оставлять, понял! Фак!
— Лука, это просто головные боли. Я не умираю.
Не умираю же?
— Ну что же ты, Адам, не бережешь то себя? — с порога говорит дядя Паша. По его непроницаемому лицу не могу понять с какими новостями он.
— Не томи, дядь Паш! — не выдерживает Лука.
— Опухоль у тебя в мозгу, — он поднимает к лицу снимок и тычет пальцем куда-то в мой мозг. — Вот тут.
— И сколько мне осталось? — получается только хрипло, хотя пил минуту назад.
— Я-то откуда знаю, — удивляется дядя Паша. — Я же не Господь Бог! Ну надеюсь, лет сорок-сорок пять. Хватит тебе столько?
— А опухоль? — а ручки-то трясутся. Сжимаю кулаки, чтобы не заметили.
— Опухоль… опухоль твою мы вырежем. Она, к счастью, доброкачественная.
— Дядь Паш, ты уверен? Не рак? — снова встревает Лука.
Дядя Паша начинает говорить, что-то про края-контуры опухоли, мол, МРТ не ошибается, я уже не вникаю.
Мне тут пришла мысль, что я чуть не просрал свою жизнь. Просто жил не ту жизнь, которую хотел. Не там. Не с теми людьми.
Дядя Паша делает назначения, говорит, что надо сдать дополнительно анализы, а потом будет операция. Предлагает отдохнуть и, если надо, обезболивающего еще. Отказываюсь. Но по правде, спать хочется очень.
— Лука, а где мой телефон?
— В машине остался, прости, не подумал его брать.
— Как ты вообще узнал, что я тут?
— Ада позвонила. Сказала, что ты потерял сознание и она вызвала скорую. Напугал ты их. Марк плакал, я слышал, — а я снова почувствовал стыд перед сынишкой. — Мы со скорой одновременно подъехали. Видел бы ты себя — бледный, ни на что не реагируешь. Погрузили в скорую и поехали. Аду попросил Марка забрать пока к себе. Она согласилась.
— Спасибо. Ты дашь мне ее номер?
— Нет, я уже говорил.
— У нее мой сын!
— Не в заложниках же. Адам, я у нее спрошу, хорошо? А сейчас ты давай спи, а я съезжу тебе за вещами. Потом Марка заеду заберу, у меня поживет.
— Спасибо, брат!
— Не скучай.
Глава 29. Ада
Меня трясет. Так сильно, что я не смогла даже пить чай. Пугать моих маленьких гостей не хочется, поэтому включаю им мультики, разрешаю съест хоть весь пирог и ухожу на кухню.
Очень переживаю за Адама. Напугал нас. Марка так еле успокоила — так плакал, что мне самой хотелось зареветь. Объяснила ему, что у папы болит голова, просто очень сильно. Мальчик, вроде, успокоился, но постоянно спрашивает, когда папа вернется.
Когда Лука написал, что Адам очнулся — хотелось поехать к нему. Обнять. Вдохнуть запах. Поплакать на его плече.
Лука: *Прикинь, этот идиот 2 года мучается от боли, но в его тупую башку не пришло, что надо сходить к врачу*
Я: смайл рука-лицо
Я: *Как он? Что говорят врачи?*
Лука: *Сейчас на МРТ. Я так волнуюсь, Ада. Хочется, как маленькому мальчику, расплакаться.*
Я люблю Луку. Я его очень сильно люблю. Я очень им дорожу, его
