Катрина, детка, погрей моё место, а я скоро вернусь, — ург поцеловал раскрасневшуюся подавальщицу в пухлые губки, которые призывно распахнулись навстречу ему, и шепнул, — никуда не уходи.
Девица едва успела кивнуть, когда внезапно осознала, что уже сидит на жёсткой скамье, а ург спокойно шагает к двери.
— Во дела! — шепнула она, но тут же отвлеклась на золотой, который приятно холодил кожу.
Морозный воздух освежил горячую голову урга. Он с наслаждением потянулся, хрустнул затёкшей спиной и жадно вдохнул холодный воздух. С ночного неба сыпались редкие снежинки — колючие, как шипы розы. Они искрились в неверном свете слабых осветительных кристаллов, висевших под крышей деревенской таверны.
— К Тарху всё! Напьюсь и проведу весёлую ночь. Мне нужен перерыв, — решительно махнул головой ург и уже направился назад, когда что-то остановило его.
Ург медленно развернулся. Его чувствительность эмпата уловила странную энергию — холодную, злую, равнодушную к холоду, но жаждавшую тепла человеческой крови. Она приближалась, но морозную тишину ночи не нарушал не единый звук.
Холодное синее пламя окутало кисти рук урга. Он до боли в глазах вглядывался во тьму, напрягал слух и, наконец, услышал тонкий свист.
А потом на освещённый пятачок перед дверями бесшумно вышли трое. Двоих ург узнал сразу. Это были больные, которые ещё несколько часов назад мирно посапывали в собственных кроватях после нападения хрустальных комаров.
Теперь они жадно смотрели на урга бледными, затянутыми мутной пеленой глазами. По коже шли синие пятна, а с губ не срывалось ни одно облачко пара.
Третий отличался. На человека он походил только наличием рук и ног. Скелет, обтянутый толстыми жилами серой плоти, вымороженной на холоде, поверх которой наросли ледяные шипы. Как броня, как ледяные латы зимы. Голый череп сохранил остатки кожи и мышц, которые удерживали нижнюю челюсть. В чёрных провалах глазниц хищно сияли синие огни.
Третий был известен ургу. Мадур — злобное порождение зимы. Но никогда мадур не водил за собой людей.
Мадур замер на месте, следом остановились и двое людей, которые и на людей уже были не похожи. Из оскаленной пасти живого мертвеца раздался хриплый вопрос-приказ:
— Интерум…
Глава 29
Глава 29
Эдвард Денжиди, ург Каэрллиона
Ург утробно рассмеялся.
— Что сказал? Имя это твоё? Говорящая гнилушка! — он хрустнул шеей, разминаясь, — с каких пор говорить начал, гниль?
Голубое пламя послушное движениям ладоней урга переметнулось на дверь и окна таверны, накрепко запечатывая входы и выходы. Эдвард повёл плечами, сбрасывая мешающий жакет, осклабился в улыбке и сделал несколько танцующих шагов навстречу мадуру и его свите. В ладони урга появился кривой меч, похожий на урак, которыми крестьяне срезают камыш. Холодное синее пламя закружилось вокруг изогнутого лезвия меча.
В душе урга разгоралось знакомое предвкушение веселья. Дар алчущим зверем бился, торопя хозяина.
— Ты кто такой, гнилушка? — развязным тоном заявил ург, нахально глядя на мадура, — чей посланник?
Синий огонь в глазницах покорёженного черепа мертвяка взметнулся яростью. Мадур рыкнул на откровенную издёвку в голосе урга.
— Камень …где? — выплюнул мертвяк, игнорируя вопросы.
— Обиделся? — ург скорчил жалостливую мину, уловив отчётливую нотку злости в голосе мадура, — камней тебе надо? Так сразу бы и сказал, а то рычишь, огнём на меня зыркаешь. Держи, что мне камней жалко, что ли? Я щедрый…
Ург щёлкнул пальцами. В небе грохнуло, на мадура и его спутников обрушился град булыжников. Одновременно с этим ург запустил вперёд магическое пламя.
— Легче лёгкого, — ург разочарованно смотрел, как медленно плавятся камни, засыпавшие мертвяков, — а гонору то было…
Камни вдруг зашевелились. Магический огонь, насланный ургом, мигнул, забился и опал, словно его и не было. Из-под завала показалась когтистая рука мадура.
— Так это не всё?! — восторженно взревел ург, отпуская дар.
Голодная пустота мгновенно заняла своё место, изгоняя тёплый шоколад из глаз урга. Она потянулась навстречу выбирающемуся из-под завала мадуру, жадно принюхалась и брезгливо поморщилась, вбирая ледяную злобу мертвяка.
— Как прошлогодний тунец, — хмыкнул ург, поигрывая мечом, — пролежавший лето под камнями.
— Аргх! — завыл мадур, запуская собственную магию, чем удивил урга, зацепившего отголоски колдовства.
Обугленные камни мелкой крошкой полетели в стороны.
— Моя…твоя убивай, жалкий червяк, — пророкотал мадур подскакивая на ноги.
На нём не было ни царапины. Магия урга необъяснимым образом прошла мимо мадура, при этом основательно зацепив нелюдей. Те едва стояли, обгоревшие и помятые камнепадом, но упорно тянули скрюченные пальцы к ургу.
— Рискни здоровьем, — ухмыльнулся ург и сделал первый выпад, ловко обходя мадура.
Меч прошёл сквозь плоть нелюдя, легко отделив голову от шеи. Следом слетела голова второго. Тела бывших людей пошатнулись и нелепо повалились на снег. Ург переместился в сторону, выкидывая вперёд руку, в которой был зажат меч. Серповидный клинок нежно обнял шею мадура и ург, удовлетворённо хмыкнув, дёрнул клинок на себя.
Кланк!
Лезвие меча, закалённого в огненных печах Дома Яростного Огня, разлетелось на звонкие осколки, словно было сделано не из секретного сплава Аггаю, а из хрупкого стекла.
— Тарховы яйца! — ург восхищённо присвистнул, отпрыгивая от скалящегося мадура на почётное расстояние, — да ты умеешь удивлять!
Мадур, разом позабыв членораздельную речь, озлобленно рыкнул, поднял голову и завыл. В черноту неба, навстречу колючим снежинкам, понёсся дикий иступлённый вой.
Задранная к небу голова мадура позволила разглядеть шею. Меч-урак погиб не зря. Перед смертью он успел нанести неглубокую рану. Значит, не заговорённый, отметил мимоходом ург.
— Чё орёшь, скотина? — ощерился он, призывая второй меч.
Мадур выл не просто так. Призывал кого-то. Ург отчаянно надеялся, что не десяток укушенных деревенских, которые лежали в своих домах. Озарение больно укололо урга и тут же пришло подтверждение.
Вокруг мадура закрутилась стая полупрозрачных комаров, размером со взрослого кота, которые возникли буквально из воздуха.
— Стервь стервячая, — сплюнул ург, — дело раскрыто, мать его!
Голодная пустота, ищущая, чем насытиться, радостно взрыкнула, когда ург ринулся в бой. Она впитывала каждую каплю холодной злобы мадура и равнодушного звона разлетающихся вдребезги хрустальных комаров. Ург рубил неистово, не замечая прилипших к окнам посетителей таверны, не чувствуя тяжести меча.
Мадур взвывал каждый раз, как магический меч урга опускался на его заиндевевшую плоть. Эдвард, как мясник в лавке, методично отсекал от нападающего мертвяка кусок за куском. Правую кисть…кусок черепушки…лапу до плеча… Отсечённые куски плоти мадура продолжали жить своей жизнью. Кисть, отлетевшая на
