шума и разогнать забияк.
Ибрагимов усмехнулся, довольный верным расчётом. Ещё на зачатках стычки он заприметил ранцы братков из 11-х классов, брошенные у входа в клозет, а в больших витражных окнах главного входа – двух учительниц, обменивавшихся любезностями. Он допустил, что женщины хорошо видят пустую дорожку школьного двора и вовремя среагируют; предугадал, что громко говорящих придурков услышат пацаны и выскочат поглазеть из сортира на разборку, а ещё предположил, что с него, круглого отличника и примерного ученика, взятки будут гладки.
Подбежавшая математичка кружилась наседкой, всплёскивая пухлыми руками, пыхча как паровоз от нелёгкого для её тучной фигуры пробега, проворно расспрашивала свидетелей, паниковала и охала. Кто-то помчался в секретарскую вызывать скорую.
Приятели, выскочившие галопом из туалета, громко возмущаясь, сделали своё дело. Ибрагимов выглядел пострадавшим, который, если бы не защитился от трусливой атаки со спины, то валялся бы сейчас в дорожной пыли, добитый ногами двух подлых слизняков. Ни у кого не возникло вопросов, почему скрючились на земле Жваник и Сысоев, а не подвергшийся нападкам примерный ученик. Короткие быстрые удары, что умело наносил Ибрагимов, выглядели несерьёзными в глазах свидетелей, не имевших ни малейшего понятия о технике бойцовских приёмов.
После звонка на перемену двор зашумел. К месту стычки прибежало ещё несколько педагогов. Подъехала скорая. Толпа зевак теснилась, оставляя всё меньше пространства вокруг хныкавших учеников 10 «А». Оба мечтали провалиться от срама куда-нибудь поглубже.
Медсестра пыталась привести ушибленного Жваника в чувства. Сысоев, боясь разогнуть стреляющее колено, тупо глазел на работника скорой помощи, когда почувствовал давление на руку.
В фаланги среднего и безымянного пальцев упёрся жёсткий каблук мужской туфли. Матвей поднял измученное лицо и увидел в толпе ротозеев цыгана. Он не успел пискнуть, как каблук резко надавил, и режущая боль пронзила конечность. Сысоев заорал диким зверем.
– Чего горланишь?! – перепугалась медсестра вместе с удивлённой публикой. – Кто-то наступил? Нечего лапы под ноги людям подставлять! А ну-ка, расходитесь все! Педагоги, уберите детей!
Школьник всхлипывал, мыча открывал рот – никто ничего не заметил! Беззащитный Сысоев, скуля от бессилия и муки, приподнялся с земли, опёршись на подставленное плечо водителя неотложки, проковылял к машине и уже было собрался залезть вовнутрь, но в последний момент, поддавшись инстинктивному порыву, обернулся.
Имир, стоявший среди любопытных школьников, поймал пугливый взгляд избитого Матвея и садистски ухмыльнулся. У Сысоева от его плотоядной улыбки обмерли внутренности, и он к своему ужасу понял, что перейти дорогу примерному ученику 10 «Д» было опрометчивой, фатальной ошибкой.
Дверцы неотложки захлопнулись. Ибрагимов проводил мстительным взглядом выезжающую за школьные ворота машину, развернулся к своей компании, приветливо улыбнулся ребятам и спокойно пошёл с ними домой, будто ничего и не случилось.
Глава 12
В это же время Люба Поспелова быстро шагала в сторону железной дороги, но не для того, чтобы навестить родителей. Нужно было забрать объёмный пакет с новыми вещами, купленными в большом городе. Пакет был спрятан на безлюдной площадке за автовокзалом, между двумя грузовыми вагонами, давным-давно снятыми с колёс, и тусил там около двух недель.
«Блин, хоть бы его не спёрли! Если бы я не скупила разом столько манаток, то не ханырила бы их, боясь попадалова перед мамой. Что ж я за хапуга такая?!.. Ой, больно!»
Чья-то рука грубо схватила за волосы и потянула вниз. Люба, изогнувшись поневоле мостиком, увидела над собой Виноградову. Сердце рухнуло в пятки.
– Я тебя поймала! – зло усмехнулась Камилла и отпустила волосы девушки.
Поспелова не нашлась, что ответить. Лишь молча поправила причёску и осталась стоять столбом без тени улыбки на лице с мыслью, что пора научиться иногда оборачиваться назад ради собственной безопасности. Тем более что неприятных уроков за год было предостаточно.
– Ну и?!.. Чего таращишься, Поспелова? – холодно рассмеялась брюнетка. – Не рада видеть, да? Ах-ха-ха-ха! Ну и ну! Улыбнись что ли, я ведь не кусаюсь! Составлю компанию, раз нам по пути.
Не дожидаясь ответа, Виноградова пошла вперёд. Люба, потерявшая дар речи, – осторожно, опасливо, несмело – за ней. «Она будет мстить», – Перед взором всплыло спокойное рассудительное лицо Имира.
– Ты же по другой улице ходишь…
– Хожу. И что? Я слышала, как ты говорила Дашке, что на ж/д пойдёшь, вот и решила составить компанию. Или ты против? – Камилла обернулась, махнув пушистой каштановой гривой, и обаятельно улыбнулась. – К матери идёшь?
– Нет, по делам.
– По каким?
– Неважно, – буркнула Люба.
– Тю, неразговорчивая! – хмыкнула сверстница. – Хватит дёргаться, малышка! Я не собираюсь делить с тобой Сэро. Ушёл – и чёрт с ним, с козлиной!
Тихоня опешила, не ожидав, что попутчица с ходу перейдёт к теме, обсуждение которой она надеялась избежать.
– Думала, ты злишься…
Камилла остановилась и развернулась к шедшей позади однокласснице.
– На него – да. На тебя – нет. Ты не при чём, знаю. Ай, ладно, Любка! Чего нам делить?! Из-за пацана разбираться, космы друг другу драть? Херня! Сэро того не стоит, и ты тоже это скоро поймёшь! Сегодня у него одна, завтра – другая…
Поспелова, чувствуя, как мандраж подходит к глотке, глубоко вдохнула.
– Камилла, я не встречаюсь с Сэро.
– Да ну?! – притворно изумилась она, недоверчиво прищурившись.
– Серьёзно. Мы никогда не встречались и встречаться не собираемся. Наши родители вместе работают и знают друг друга. Я хожу с братьями в школу, иногда с ними гуляю. С обоими, слышишь? И с Сэро, и с Имиром. Мы друзья. Не более.
– Странно, – игриво прищурилась брюнетка, не скрывая сталь в голосе. – Выглядит иначе!
– Лёвочкиной на слово поверила? – заволновалась тихоня, подыскивая нужные слова. – Камилла, знаешь же, какое она последнее трепло! Я не настраивала Сэро против тебя! Ибрагимов сам по себе такой ветреный! Мы вообще тебя не обсуждали, только пару раз упомянули, и всё! Честно!
– Люба, – елейно проворковала Виноградова.
– Что? – насторожилась она.
– А зачем ты оправдываешься?
– Потому что, – проговорила красная тихоня тонким прерывающимся голосом. – Потому что я действительно не виновата.
Виноградова понимающе улыбнулась, шагнула ей навстречу и крепко обняла.
– Верю, милая! Знаю, что ты, пугливая домашняя мышка, никогда бы за моей спиной не стала мутить с моим парнем. Ты бы никогда не стала ничего утаивать, притворяться левой и врать нагло в глаза. Ты, Поспелова, конечно же, не такая!
Десятиклассница, чувствуя себя без вины виноватой, опасливо разглядывала сверстницу и не знала, чему верить: честным, широко распахнутым глазам бывшей подруги или еле замаскированному сарказму в её убаюкивающем монологе. Тело трусило мелким ознобом.
– Камилла, я не уводила у тебя Сэро, честное слово!
– Верю-верю! В такое, прикинь, вообще никому
