толком не уснув из-за бередивших голову размышлений. Как Камилла Виноградова, обаятельная лучезарная кокетка из приличной состоятельной семьи, знавшая себе цену и всегда державшая высокую планку, скатилась до подлых выходок и безобразной драки? Как держаться после случившегося, чтобы не выглядеть слабачкой да побитым ничтожеством? Как спрятать побои, ведь из-за жары свитер с горлом, плотные чёрные капронки и длинную шерстяную юбку не напялишь. И самое главное – как объясняться с близнецами?
– Это я на огороде под яблоней траву полола, – честно заглядывая цыгану в глаза, лепетала тихоня. – Распрямилась, позабыв, что ветки низко растут, – вот вся и поцарапалась!
Имир, недоверчиво хмыкнув, убрал руку от её шеи, отпустив волосы, скрывавшие ярко-красные царапины после ударов веткой.
– Ладони и колени разбиты, я так понимаю, потому, что ты «случайно» вчера ещё и споткнулась?
– Верно! – поспешно согласилась она. – Туз, гадёныш, кинулся в ноги, я о цепь зацепилась и улетела! Больно было!
Отличник снова открыл было рот, но Поспелова его перебила, догадываясь, о чём парень спросит третий раз.
– Синяки, не знаю, откуда! Сами появились! Думаю, об углы парт ударялась, но не замечала, а они, вот, всплыли… Ой, Имирчик, ну не смотри так, будто подозреваешь меня! Я не вру, отвечаю! Всё правда, и добавить мне нечего! Прекрати из меня верёвки вить! С утра перед Сэро отчитывалась, теперь ты краснеть заставляешь. Хватит!
Девочка надула губы и отвернулась, понимая, что если Имир ещё сильнее надавит, она не выдержит своего же вранья и всё расскажет, потому что последние душевные силы потратила на увёртывания от вопросов повесы. Для себя Люба уже решила, что болтать о вчерашней драке с Камиллой ни в коем случае нельзя: братья пойдут разбираться, о чём моментом узнает вся старшая школа, и тогда её поднимут на смех как соплячку и лохушку.
– Хорошо, как скажешь, – добродушно ответил Ибрагимов. – Я тебе верю, Любонька! Братан, думаю, грамотно объяснил, что уйти без него через восточный вход было не очень красиво.
– Я знаю, что Сэро прождал больше часа у западной калитки, и уже извинилась…
– А царапины от яблонь да улёты через собачью цепь со всеми бывают! – слегка усмехнувшись, продолжил он. – Смотрю, Виноградова тоже с деревьями да партами не подружилась: вся в порезах да синяках бродит!
Поспелова очумела от его прозорливости и не нашлась, что ответить. Имир сделал вид, что не приметил её замешательства.
– Теперь Камилла наверняка будет держаться подальше и от яблонь, и от собак, и от острых углов, да, Люба?
– Ну, может быть, считаю…
– Вот и отлично! – одобрительно улыбнулся юноша. – Пойдём потихоньку?
– Пойдём, – раздавленно согласилась приятельница, чувствуя себя глупо.
Полуденное солнце палило вовсю. Школьники утирали со лбов капли пота.
– Пить хочется, – застонала Люба, приметив маячивший впереди ларёк.
– Купить тебе газировки? – заботливо предложил спутник, подойдя к торговой точке.
– Нет, не надо! – категорично отказала она. – У меня свои деньги есть! Хочешь, и тебе что-нибудь куплю?
Ибрагимов ничего не ответил, наблюдая, как тихоня достаёт из потайного кармана ранца тысячу рублей и протягивает суровой кругломордой тётке, торчавшей за узким окошком.
– Здравствуйте! Дайте, пожалуйста, большую бутылку Пепси и два Сникерса!
Толстуха-продавщица не ответила на приветствие ни голосом, ни улыбкой, сунула в хмуром молчании шоколадки и газировку, бросила сдачу на полочку снаружи и хлопком закрыла створку оконца, щёлкнув замком.
– Сама милота, – озадаченно произнесла школьница, засовывая размен в рюкзак.
Цыган усмехнулся, открыл бутылку и подал девочке.
– Родители на карманные расходы подкинули? – поинтересовался брюнет, когда она утолила жажду.
– Да, – беспечно ответила Поспелова, разворачивая батончик. – С окончанием десятого класса поздравили. Вот и трачу, балую себя вкусненьким! Ну и тебя заодно!
– Спасибо за еду, Люба! – поблагодарил Ибрагимов, мило прищурившись. – В дальнейшем угощать буду я, договорились?
– Ой, не парься! Необязательно! – отмахнулась тихоня. – Я и потом могу заплатить за обоих! Мне не в лом!
Десятиклассница состроила обаятельную гримасу, нагло улыбнулась и лихо подмигнула ему.
Отличник узнал знакомую мимику, выученную наизусть за шестнадцать лет плотного общения с родным братцем, и непроизвольно рассмеялся. Сверстница, расценив смех как зачёт своему обаянию, зацвела от удовольствия.
– Вот ты допросил меня с пристрастием, Имир, а сам нифига не рассказал про свои вчерашние приключения, – жуя Сникерс, зашла издалека Люба, с любопытством косясь на брюнета.
– Ты про что? – не понял он. – Мои тёрки с Борисовной из-за итогового сочинения до твоих сладких ушек дошли?
– Я про Жваника и Сысоева. Сегодня весь класс охал да ахал! Реально со спины напали?! – разволновалась девочка.
– Ну да, попытались, – уклончиво ответил юноша. – Драки толком не было, не переживай. Обсуждать особо нечего.
– Нечего?!.. Жваник получил сотрясение, челюсть повреждена, зубы, вроде, выбиты! Кабан говорил, что идиоту швы на десну наложили! У Сысоева отбиты внутренности, с коленом проблемы, ещё и пальцы в толкучке оттоптали!
Ибрагимов, слегка улыбнувшись, обнял её за плечи.
– Любонька, мы немного столкнулись на тротуаре, разошлись. Один зачем-то побежал следом за мной, споткнулся, упал неудачно, головой ударился, завалил грузной тушкой второго. Я даже среагировать не успел, как твои неуклюжие одноклассники сами себе создали проблему на ровном месте. А теперь сидят вдвоём в больнице и жалуются на свою же рукожопость! Если честно, я даже не понял, чего они вообще от меня хотели.
Тихоня прыснула. Отличник с удовольствием крепко поцеловал дорогую ему девочку в губы и незаметно перевёл душевный диалог на другие темы.
Глава 13
Ибрагимову было глубоко плевать на Жваника с Сысоевым, их самочувствие и дальнейшее житьё-бытьё. Его волновало другое: откуда Люба Поспелова взяла такую большую сумму?
Имир намеренно спросил про родителей и карманные расходы, потому что знал: девочке на Солнечном 27 не дают на руки в личное пользование даже ломаного рубля. Парень, бывая на ж/д, неоднократно сидел в компании Василия Михайловича, внимательно слушал и хорошо запоминал.
– Шура считает, что свободные деньги портят детей, развращают, – толковал Поспелов, выдыхая едкий вонючий дым сигареты «Прима». – Она не хочет, чтобы дочка покупала жвачку, леденцы на палочке и губила здоровье. Боится, что Люба с наркотиками свяжется. Сдачу, что дочь с рынка приносит, до копейки жена пересчитывает.
– За стоимость жвачки наркоту не купишь, – деликатно заметил Алмаз. – Ровесники могут не понять.
– Я тоже так думаю, но Шура всё равно боится, – оправдал супругу Василий. – Да и Люба никогда не клянчила и не жаловалась…
«Вот именно. Из кошельков предков ты бы взять без спроса не решилась. Если бы ты подрабатывала, то так бы и сказала, но нет. Да и что за подработка такая, что ты готова
