В действительности же Йост казнен не был.
Военной администрации, курировавшей работу военного трибунала, позвонили из компетентного правительственного учреждения США и приказали доставить Йоста на континент, в Америку… В дальнейшую задачу Йоста входила организация переправки бывших высокопоставленных чинов Третьего рейха, его ученых, военных, а также специалистов спецслужб в Южную Америку, с чем впоследствии Йост – уже под другим именем и с другой внешностью – успешно занимался, выполняя вплоть до конца своей жизни отведенную ему миссию совместно с сильными мира сего из Москвы и Нью-Йорка.
После празднования нового, 1950 года, Сталин встретился с руководителем бывшей коминтерновской разведки (еще ранее это называлось: Секретариат товарища Сталина, после – Особый сектор ЦК ВКП(б), затем – партийная разведка, которую во времена Коминтерна еще называли неофициально коминтерновской), поздравил его с наступающим днем рождения и, поблагодарив за работу, вручил коробочку, в которой лежал платиново-золотой орден, усыпанный бриллиантами: «Если хочэшь, за-абери, Указ уже подписан. – И спросил: – Как поживают наши да-арогие товарищи?»
Гость, улыбнувшись, сказал: «Слава Богу и нам с вами, товарищ Сталин, живы-здоровы».
Вождь, также хитро улыбнувшись, рассудил о ком-то, хорошо известном им обоим: «Жаль, такой был умный человек, а упорствовал. Пришлось распа-ра-диться этаму… как… аристократу пришлось распорядиться павесить. Жаль, хороший был человек. Тоже аристократ. Как там… фон Риббентроп. И хорошо работают люди, которые нам всегда помогают».
Его приближенный и соратник продолжил: «К сожалению, наш резидент, духовный наставник и отец Либенфельса, Хагена, Эккарта, Даре, создатель общества «Туле» и «Аненэрбе», породивших Адольфа Гитлера, недавно ушел из жизни…»
Вождь помолчал и очень внимательно глядя в глаза доверенному собеседнику, произнес, – словно даже не ему, а тому кого уже не было на земле: «Ну ш-то ж, все ми там будем. Каждый в свое время. Но ми еще чего-то не успели сделать на этой земле…»
В послевоенные годы ряд экспертов на Западе заявили о том, что создание РСХА в структурах государственной власти Третьего рейха – это всего лишь признание факта и юридическое обоснование уже давно созданной и функционировавшей структуры огромной спецслужбы, выросшей из маленького подразделения, которое было создано в 1930–31 г.г. некоей восточной резидентурой. И уже лет 10–12 активно функционирующей в Германии. По предположению экспертов, эта резидентура является детищем вождя СССР товарища Сталина.
Доказательств в отношении руководителей других государств нет.
Некоторые считают, что Йост был служакой до мозга костей, а его фатальное отношение к службе объясняют карьеристскими убеждениями и страстным желанием получить генеральский чин. Это удобная версия для купленных экспертов. Нужен ли генеральский чин человеку, который имел такое влияние на конкретных лидеров определенных стран, что присвоение или лишение его чина было просто пустячной игрой.
Живя в течение всей войны в Подмосковье, Йост был посредником между ставкой Гитлера и коминтерновской разведкой. И когда, по мнению той или иной стороны, возникала потребность, Йост становился своеобразным послом по особым поручениям.
Для командировки в Германию, ему выделяли советский самолет Пе-8, на киле которого с обеих сторон была изображена свастика, а на крыльях – кресты. Чтобы не вызывать подозрений у советских людей или зенитчиков ПВО, самолет, как правило, взлетал глубокой ночью. Он поднимался на недосягаемую для истребителей и зенитчиков противоборствующих сторон высоту и летел в пределы Третьего рейха, совершал посадку на секретном аэродроме гитлеровской ставки. После выполнения задания самолет возвращался в Подмосковье с тем расчетом, чтобы заходить на посадку в темное время суток. Причем, по понятным причинам, в зоне посадки не находились советские самолеты-истребители, хотя Пе-8 и был вооружен до зубов.
…Так что ничего нет странного в том, что многим экспертам, занимающимся историей нацистской Германии, судьба приближенного к верхушке правящей элиты Третьего рейха оберфюрера СС Хайнца Марии Карла Йоста оставалась неизвестной. Тайны, подобные этой, история открывает крайне редко… Особенно те, на которых словно заклятие, лежит сталинская тень.
История 10
«Армянин без коньяка, что лоза без земной влаги…»
1
В начале 70-х годов довелось мне прибыть на излечение в Центральный военный клинический госпиталь Министерства обороны. Стоял погожий летний день; прогуливаясь вдоль больничных корпусов, я остановился напротив здания, в котором, как поговаривали больные офицеры, лечились генералы и маршалы советских Вооруженных Сил. Очевидно я надеялся увидеть кого-нибудь из великих советских полководцев. Продолжая приглядываться, неожиданно услышал за спиной голос с явно выраженным кавказским акцентом. По всей видимости, обращались ко мне. «Что смотришь, молодой человек? Знакомых, что ли, ищешь в этом санбате?»
Оглянувшись, я увидел сидящего недалеко на скамейке пожилого человека в пижаме. Не узнать его мне, военнослужащему, было невозможно. Круглое лицо, лысая голова, жгучие черные зрачки глаз, горбатый нос, усы кавказца, – конечно, то был заместитель министра обороны СССР по тылу – начальник тыла Вооруженных Сил СССР, дважды Герой Советского Союза, Маршал Советского Союза Иван Христофорович Баграмян. Обаятельный человек, интереснейший рассказчик былей и небылиц, слава о котором уже долгие годы ходила из уст в уста всех жителей нашей страны.
«Меня, понимаешь, зовут Иван Христофорович, а тебя как?» Я представился, на что он сразу отреагировал: «О, да ты большой человек, уже капитан 3-го ранга. Слушай, ты-то большой человек, но ты такой молодой и уже лежишь в госпитале. Что случилось?» Я назвал диагноз. «Пустяки, дорогой, сто лет проживешь. Слушай, ты мне понравился. Подойди вот к тому окну и скажи, что я зову подполковника.» На мой зов вышел офицер, глянул в сторону маршала и, увидев, жест его руки, ответил: «Будет исполнено, Иван Христофорович».
Через несколько минут он принес две маленькие бутылочки армянского коньяка, хлеб и мелко нарезанные ломтики сыра и колбасы. Прославленный полководец тут же предложил: «Давай выпьем, только ты не говори моей жене, что я пил… Никакого в жизни нет порядка. Я армянин и не могу выпить. А что за офицер, и тем более маршал, который не пахнет дорогим одеколоном и самым изысканным коньяком? Это не только не маршал, это вообще не горец, не мужчина».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
