Она на мгновенье прижала толстую пачку к сердцу, потом опустила ее в свою сумочку. Она прочтет письма Джейка позже, в укромном уголке, подготовившись к тому эмоциональному взрыву, который ее ожидает.
Джейси, естественно, слышала, как овцы Йэна идут мимо дома, и, возвращаясь к столу отца, чтобы продолжить поиски следов таинственной Маргарет, мельком взглянула через окно на мужа.
Йэн стоял у пруда как раз на том самом месте, где они занимались любовью. В руке он держал свою знаменитую шляпу и смотрел в сторону дома, но выражения лица было не разобрать.
Она не знала, видит он ее или нет, да и какое это имело значение. Она хотела, чтобы Йэн помог ей разобрать вещи Джейка. Она признавалась, по крайней мере себе, что он нужен ей. Но по какой-то необъяснимой причине не пустила его за стену скорби и сожалений, которой она себя огородила.
Джейси прикусила нижнюю губу, борясь с желанием выйти на веранду и позвать Йэна, и в конце концов нашла в себе силы отвернуться от окна. Да, она допустила его до своего тела, более того, страстно желала этого, но душа, наиболее живая и сокровенная часть ее существа, была для него закрыта. Как и для всех остальных.
Она просмотрела кучу разных бумаг, оплаченные счета, газетные вырезки, пока наконец не наткнулась на пустой конверт с адресом в верхнем левом углу. Женщину звали Маргарет Уинн, она жила в маленьком городке на северном побережье Квинсленда.
Джейси разгладила на столе старый конверт, проводя по тонкой бумаге пальцами, словно, подобно экстрасенсу, надеялась что-то уловить. Что же, задала она себе вопрос, понимая, как смешно он звучит, что же такое Маргарет Уинн смогла дать ее отцу, чего не было у Регины, ее матери?
Нечестный вопрос, сказала она себе. Джейси почти ничего не знала о разрыве родителей, случившемся столько лет назад. Ясно было одно: развод состоялся по инициативе Регины. Она в ярости покинула Джейка и увезла их маленькую дочь с собой. И Джейси так и не удалось узнать ни у одного из них, что же все-таки произошло.
Джейси, как и все, считала, что это случилось потому, что мать Регины, богатая вдова, воспитала свою дочь как принцессу. Насколько Джейси знала, Регина восстала единственный раз — когда вышла замуж за «этого австралийца», как называла Джейка ее бабушка. Регина только что закончила колледж и отправилась в тур по Австралии. В Иоланду она заехала единственно потому, что ее соседка по комнате, учившаяся в Штатах по обмену, жила там. Во время этого посещения Регина встретила Джейка и по уши в него влюбилась.
— Что произошло? — громко спросила Джейси.
Она не могла не возвращаться мыслями к своей необычной истории ухаживаний и замужества. Видит Бог, ее неодолимо тянет к Йэну, а любовь ли это, никто не знает. А как хочется, чтобы это было так! О, милосердное небо, взмолилась она, пусть это будет любовью!
Джейси зажмурилась. Она истово молилась во время болезни Пола, но Бог ее не услышал. Если Он в ответ на ее молитвы не пожелал спасти хорошего человека, какое Ему дело до того, получится ли что-нибудь в результате чьих-то взаимоотношений?
Когда умер Пол, Джейси потеряла больше, чем друга. Она потеряла веру.
Отбросив тревожащие мысли, Джейси вернулась к работе. Она слышала, как снова мимо дома с блеянием прошли овцы, уже в обратную сторону, как лаяли собаки, но к окну не подошла. Увидев Йэна, она лишится сил, а этого допустить нельзя.
К часу дня Джейси упаковала одежду Джейка в припасенные Алисой коробки, собрала постельное белье, разобралась с содержимым ящиков бюро и шкафчика с лекарствами. Она не плакала, но глаза у нее горели и припухли, кожу на лице стянуло.
Джейси аккуратно сложила коробки и села в грузовик Джейка. Она возьмет его себе. Еще она возьмет несколько книг, несколько альбомов с фотографиями и письма, которые уже убрала в сумочку.
Когда она повернула к дому Йэна, ее охватило рвущее душу чувство потери — она еще не могла считать его дом своим, но, может быть, со временем это пройдет. С понедельника снова начнутся занятия в школе. Она лично обойдет семьи своих учеников, и первыми в этом списке значатся Шифлеты.
На какое-то время мысли о работе помогли ей не думать о Джейке, спрятаться от сомнений и сожалений.
Она не ожидала встретить Йэна раньше обеденного времени, но, приехав, обнаружила в загоне на заднем дворе овец с кудрявыми ягнятами, а Йэн вел лошадь в конюшню. Верные псы сидели высунув язык, словно часовые, ожидавшие приказа.
Джейси заколебалась, раздираемая надвое желанием избежать встречи с Йэном и потребностью быть с ним рядом. В конце концов она глубоко вздохнула и начала пробираться между овцами.
Браня нервную лошадь, Йэн возился с застежкой подпруги.
— Одна из твоих дикарок? — спросила Джейси. Эта тема казалась ей безопасной.
Он посмотрел на нее, но поля шляпы скрывали лицо.
— Да, — ответил он. — Их ловят в буше. Я покупаю и приучаю их не бояться овец и коров.
Джейси в отчаянии закусила губу. Ей хотелось быть к Йэну ближе, но она боялась, так боялась! Никто на свете не может ранить ее сильнее, чем он, и открыться ему — все равно что подставить грудь под удар меча.
Йэн снял с лошади седло и повесил его на дверцу денника. Потом стал снимать уздечку — шляпа по-прежнему не давала разглядеть его лицо — и только тогда заговорил снова:
— Джейси, тебе удалось что-нибудь сделать в доме Джейка?
Джейси подошла немного ближе и присела на тюк сена. Странно, подумала она, я нисколько не теряюсь с ним в постели, но при свете для чувствую себя так неуверенно. Хотя, с другой стороны, обнажать тело — вовсе не то же самое, что обнажать душу.
— Там было не так много вещей, — ответила она, сплетая пальцы рук. — Когда видишь, как быстро заполняется оставшееся после человека место, становится грустно.
Йэн не приближался к ней, возможно чувствуя ее состояние. Он сдвинул шляпу на затылок, прислонился к столбу опоры и скрестил руки на груди. Довольно долго он пристально смотрел на Джейси, а когда заговорил, голос его звучал хрипло:
— Джейк был хорошим человеком. Он оставил после себя очень многое, что будет напоминать о нем.
Джейси почувствовала спазм в горле, к глазам подступили жгучие слезы.
— Что, например? Несколько акров земли, письма и бумаги…
Йэн подошел к Джейси и, сев перед ней на корточки, взял за подбородок и заставил посмотреть на себя.
— Например, тебя, — сказал он. Потом махнул рукой в сторону своего дома. — Или мальчика, который всегда будет помнить, как он научил его ловить лягушек, а потом отпускать их на волю. Множество людей, гордящихся тем, что могли называть себя его товарищами. Вот что оставил после себя Джейк.
