— Знаешь, я все-таки джентльмен, — проговорил он со страстной, но насмешливой улыбкой. — Если ты скажешь «нет», я уважу твое желание.
— Проклятье, — застонала Джейси.
Она не смогла бы сказать «нет», даже если бы от этого зависела ее жизнь, и Йэн прекрасно знал это. Тем не менее он ждал, заставляя ее просить его.
— Я хочу тебя! — в конце концов выкрикнула она в неистовстве.
И он дал ей то, о чем она просила.
10
Одеваясь, Джейси старалась не смотреть Йэну в глаза. Ее лицо горело, во всем теле чувствовалась такая слабость, что она не была уверена, сможет ли одолеть расстояние между конюшней и домом. Ей не хотелось даже думать о том, какую власть имеет над ней Йэн в минуты интимной близости. Она становилась совершенно другим человеком, женщиной, которой она не знала и не понимала.
По счастью, Йэн не пытался затеять разговор, а просто оделся и терпеливо ждал, когда Джейси будет готова. И когда она порадовалась, что ей не придется смотреть на него, он подошел и стал вынимать из ее волос соломинки.
Она пришла в еще большее смятение, когда подумала, что Алиса Виггет или, Боже упаси, Крис могут догадаться, чем они с Йэном занимались на конюшне.
Йэн приподнял ее подбородок.
— Не смущайся, мы женаты, и в том, что мы делаем, нет ничего постыдного.
Джейси провела пальцами по своим взлохмаченным волосам. Она не стыдилась их любовных игр, вовсе нет. Ее беспокоило то, что одно лишь прикосновение Йэна было способно рассеять все ее тревоги, даже имеющие под собой основание.
Она взглянула в его ярко-синие глаза, нервно облизала губы и сказала:
— Я превращаюсь в другого человека, когда мы с тобой занимаемся любовью. И этого человека я не знаю.
Йэн нежно улыбнулся и поцеловал копну ее волос.
— Нет, милая, — мягко ответил он, в голосе звучали довольные нотки. — Ты просто становишься женщиной, настоящей женщиной… маленькой воительницей, полной силы и огня.
Джейси выслушала эти слова, стараясь не показать, какое впечатление они произвели на нее.
— Да ты поэт, Йэн Ярбро, — сказала она, обходя его и направляясь к двери конюшни. — И знаешь, как себя подать.
Он усмехнулся.
— Как и многое другое, — ответил он.
Джейси густо покраснела и почти побежала к дому.
В просторной кухне Алиса готовила обед, а Крис, сидя на длинной скамье, с головой ушел в рисование.
Сейчас Джейси не хотелось ни с кем общаться, и она попыталась незаметно проскользнуть из кухни в холл.
Естественно, ей это не удалось.
— В понедельник в школе будут занятия? — поинтересовался ее пасынок с певучим австралийским акцентом.
Джейси остановилась, ухватившись за косяк, и постаралась изобразить улыбку, прежде чем повернулась к Крису. Какое счастье, что Алиса и мальчик все это время были в доме и не слышали, как она с Йэном занималась любовью на соломе.
— Конечно, будут, — ответила она, чувствуя сладкий толчок в сердце при взгляде на Криса. С каждым днем она любила его все больше и удивлялась, как она еще не сделала его в школе своим любимчиком. — Если хочешь, после еды можно повторить правописание.
Лицо Криса прояснилось. И Джейси осознала, что мальчик возлагает большие надежды на их отношения, что он мечтает обрести мать. И если она предаст его, это будет для него страшным ударом.
— Спасибо, — прощебетал он. — Хочешь посмотреть рисунок?
Джейси и миссис Виггет обменялись поверх его головы взглядами.
— Конечно, — не задумываясь, ответила Джейси.
Она встала рядом с Крисом, и у нее перехватило дыхание, когда она увидела, что он нарисовал еще один семейный портрет — отец, ребенок и мать с кудрями желтого цвета. Джейси была настолько тронута, что не сразу смогла заговорить. Потом воскликнула:
— Ух ты, Крис! Ты так здорово рисуешь!
Почти в это мгновенье отворилась дверь, и вошел Йэн. Прежде чем повесить на крючок свою немыслимую шляпу, он бросил в сторону жены взгляд, выражающий насмешливое восхищение. На секунду ей показалось, что вселенная остановила свое движение, а воздух вспыхнул невидимым пламенем.
Джейси как раз вовремя заставила себя отвести глаза, потому что Крис указал на пустое место на рисунке и сказал:
— А здесь я нарисую малыша. Ну, когда он у нас будет.
Джейси сделала все возможное, чтобы вторично не попасться в ловушку взгляда Йэна, но напрасно. Она сделала это почти автоматически.
Он улыбнулся, точно говоря, что если до сих пор Джейси не носит под сердцем ребенка, то это исключительно из-за недостатка усилий с его, Йэна, стороны. Ее щеки запылали снова.
— Хорошо, — рассеянно сказала она Крису, поняв, что его фраза повисла в воздухе без ответа.
Ей хотелось укрыться в хозяйской спальне, чтобы спокойно прочитать письма отца, но не было никакой гарантии, что Йэн не последует туда за ней.
На сегодня она получила уже все удовольствия, но знала, каким настойчивым бывает ее муж.
Оторвав взгляд от Йэна, она прошла через кухню, возможно, чересчур целеустремленно, и взяла с разделочного стола дуршлаг с картофелем. Поставив его в раковину, она с остервенением стала чистить клубни.
Как всегда бесшумно, Йэн подошел к ней сзади и, не обращая внимания ни на экономку, ни тем более на Криса, поднял ее волосы, поцеловал в шею, затем отпустил кудрявые пряди, слегка шлепнул Джейси по мягкому месту и, насвистывая, вышел из кухни.
Джейси случайно поймала взгляд Алисы и заметила в ее глазах одобрение. Что касается самой Джейси, ей захотелось броситься вслед за Йэном, прыгнуть ему на спину и драть, драть ему волосы обеими руками. Что он себе позволяет!
Крис склонился над рисунком, добавляя к семейному портрету младенца.
Джейси со всем старанием чистила картошку, пока Алиса не остановила ее.
— Боюсь, вместо картошки, — мягко поддразнила она, — будет одна кожура. Почему бы вам не отдохнуть на веранде, миссис Ярбро, почитаете книгу.
К досаде Джейси — она считала себя достаточно взрослой, чтобы чистить картошку без посторонних указаний, — примешалось облегчение. Она кивнула, достала из сумочки письма Джейка и через гостиную вышла на длинное переднее крыльцо.
Здесь были подвешены старинные качели, и Джейси с радостью опустилась на них. Понаблюдав за меняющимися красками предвечернего неба, она сняла резинку с пачки писем, написанных ей ее отцом, но по какой-то причине так никогда и не отправленных.
Первое было написано двадцать три года назад, когда Джейси была пятилетней девочкой. Она ожидала, что чтение опять обострит ее горе, но нет, письма действовали успокаивающе. Стало ясно, что он всегда любил ее, но не изливал на бумаге ни жалость к себе, ни свои сожаления. Вместо этого Джейк подробно описывал изменчивое австралийское небо и роскошную игру света, смену времен года.
