тянет меня и заставляет тем самым выйти на свет.
– Идём! – говорит она.
Я подчиняюсь ей, потому что не могу сопротивляться, как бы сильно мне не хотелось остаться с ней наедине.
* * *
Ещё примерно около получаса мы находимся в галереи и поздравляем Алехандро с успешным открытием, потому что большая часть картин была куплена и ждала своего часа, чтобы отправиться к новоиспеченным владельцам.
– Как ты посмотришь, если мы поедим ко мне? – спрашиваю я Стеллу, когда мы уже простились с моим приятелем и идём на выход. – У меня есть бутылочка хорошего шампанского.
– Не стоит, – говорит она тихо. – К тому же, шампанского на сегодня уже хватит.
– Что-то первая причина меня не очень убедила, – настраиваю её на положительную волну.
– Николас, перестань. Ты же знаешь, чем это закончится, – она смотрит на меня так, будто всю жизнь училась противоречить другим.
– Если я тебя приглашаю на шампанское, то это не равняется горячему сексу в моей постели, – от моих слов у Стеллы открывается рот, но она не говорит и слова. – В чём проблема, Стелла? Я хочу провести с тобой вечер, и мне бы хотелось сделать это у себя дома – в более непринуждённой обстановке, ведь в ресторане или баре уже не то.
– Конечно, там нет кровати, – подкалывает она меня, иначе не скажешь.
– Обещаю, что и на шаг не подпущу тебя к спальне, – восклицаю я. И я на самом деле намерен сдержать своё обещание, чего бы мне это не стоило. – Хотя знаешь для некоторых людей спальня и кровать необязательные составляющие хорошего секса, – заверяю я её тоном знатока.
– Угу, – мычит она. – Тебе ли не знать.
– Ну, спасибо на добром слове, – отвечаю я, уличённый в своих похождениях. – Подумай, тебя же это ни к чему не обязывает. Просто поболтаем, выпьем и по домам.
– Не знаю, – обдумывает она моё предложение, потому что её лицо выдает наличие у неё сомнений.
– Решайся, угрюмая, – поддеваю я её, высмеивая чересчур напористый нрав.
– Как ты меня назвал? – тыкает она в меня пальцем.
– Соглашайся, другого шанса не будет – больше не приглашу, – так-так, перехожу на шантаж. – Ну?
– Чёрт с тобой, согласна, – говорит она, качая головой, словно сама не веря своим словам. – Зачем мне все это?
Я не отвечаю на её вопрос, а просто беру за руку и веду её к такси. Я чётко знаю, что после выпитого я не должен садиться за руль. Я привык следовать правилам везде и во всём.
Внутренне я весь ликую, потому что когда Стелла согласилась поехать со мной, я одержал свою вторую маленькую победу.
Глава 19. Решись
Стелла
Признаться честно, мне было до жути интересно попасть в холостяцкую берлогу Николаса и посмотреть, как он живёт. Мне почему-то казалось, что, побывав в его квартире, я смогу узнать, какой он человек. Хотя бы немного. Я, конечно же, не собиралась лезть в его жизнь и вносить какие-то коррективы по той простой причине, что мы решили не пересекать черту личного. Хотя это, наверное, очень глупо, потому что наши отношения, так или иначе, носят личный характер и переступить черту, за которой находится сокровенное каждого из нас, чем мы не хотим делиться, очень просто. Ох, не знаю, сможем ли мы оба сдержать это обещание, потому что эта грань очень тонкая, и мы ступили с Николасом на тонкое лезвие ножа.
– Пока осматривайся, а я принесу шампанское и бокалы, – говорит Николас, оставляя меня одну в просторной гостиной. Я ничего не успеваю ответить, а только смотрю ему вслед, когда он выходит из комнаты. У меня закрадывается мысль, как много женщин уже побывало в его квартире за так называемым бокалом шампанского, но я отгоняю эти мысли, понимая, что он не монах и до меня у него была личная жизнь и отношения. Я не вправе его ревновать к прошлому, тем более попрекать им. Такого у меня права нет и не будет, а даже если было бы, то это выглядело крайне странно – это словно ревновать к стене в квартире, в которой он жил до встречи со мной.
Его квартира поражает меня в хорошем смысле – в обстановке нет и намека на беспорядок. Она не стерильная, но в то же время убранная, и в ней царит запах свежести. Хотя каждая деталь интерьера говорит о том, что здесь живёт одинокий мужчина, тем не менее, находиться здесь приятно и уютно.
В дальнем конце гостиной, у красно-коричневой кирпичной стены, я нахожу огромный угловой диван темно – коричневого цвета. Подойдя ближе, мне удаётся разглядеть, что стена не кирпичная, а лишь отделана декоративной плиткой под кирпич. На ней висит картина в чёрно-белых тонах, словно нарисованная карандашом. Про себя я отмечаю, что вероятно это работа Алехандро, очень сюжет похож на его работы, хотя исполнение совсем другое. Я просто бесповоротно влюблена в его стиль и в его работы.
Рассмотрев картину, я поворачиваюсь и падаю спиной в мягкие объятия этого божественно удобного дивана, раскинув руки в стороны, пока Николас меня не видит. Улыбнувшись своей мысли о том, как мне не хочется расставаться с его уютными лапищами, я озаряюсь по сторонам. Слева от дивана моё внимание привлекают два огромных окна, с видом на ночную Филадельфию. Как же я люблю подобные городские пейзажи, любовалась бы ими вечно. Вероятно, в дневное время всё помещение гостиной заполнено светом, потому что эти два огромных окна занимают почти всю стену. Я очень люблю просторные и хорошо освещенные помещения, в которых так и хочется купаться в свете солнечных лучей.
Между окнами стену украшают встроенные полки из тёмно-коричневого дерева с различными декоративными предметами, среди которых я замечаю рамки с фотографиями. Я поднимаюсь с дивана, желая лучше их рассмотреть. Меня привлекает одна из них, с которой на меня смотрит совсем другой Николас, которого я сначала даже не узнала. Я беру рамку в руки и подношу ближе, чтобы не упустить ни одну деталь.
На фотографии изображен профиль Николаса, повернутый вполоборота. Он смотрит исподлобья своим пристальным взглядом. Его волосы длиннее, чем сейчас, и на лице легкая небритость, но выглядит он очень молодо. Я бы сказала, что здесь ему не больше двадцати пяти лет. Его торс и руки обнажены, но через шею перекинута смятая белая рубашка. На этой фотографии я вижу взгляд молодого и грустного парня, словно ему сильно насолили или обидели, но он это
