тут же прикрикнул на девушку, – ты бекать будешь или зелье варить?
Но Даша уже дошла до змеиной кожи и, подняв её двумя пальчиками, с гримасой брезгливости на лице спросила:
– А это что, змея? – и у неё начались позывы рвоты.
Домовой выматерился трёхэтажным матом, подскочил к девушке и дал ей такого леща, что та сразу забыла о таких мелочах, как змеиная шкура, а тот всё не унимался и кричал:
– Я тебе дам «фу-у-у», тудыт твою растудыт, я тебе покажу «бе-е». С таким трудом всё достал, а она мне тут рожи корчит. Да знаешь ли ты, сопля зелёная, что сейчас даже лягушки нормальной уже для ведовства не найдёшь, не то, что шкурки гадюки болотной, а она мне тут…
– Всё, всё, всё, сдаюсь, – закричала Даша и выставила руки вперёд, чтобы домовой ещё раз не достал её своей ручищей, – всё, не мешай работать, я колдовать начала.
– Э-э-эх, колдовать, – с укором произнёс домовой и плюнул с досады.
– Ладно, всё, давай серьёзно, чего там следующее кидать?
– Обожди ты, торопыга, пусть мухоморы хорошо проварятся, они должны переварить свой яд, а потом уже будешь остальное кидать, и именно так, как я положил.
– А мухоморы сколько варить точно по времени? – не унималась Даша.
– Чем больше, тем лучше, – неопределённо ответил Додо.
– Зануда, – буркнула девушка, – неужели так трудно просто ответить на простой вопрос?
– Да я тебе нормально ответил. Мухоморы действительно нужно долго варить, главное, чтоб вода не выкипела. Когда уже ты вырастешь, сплошные вопросы…
Даша хотела возмутиться: ну, как это так, делай то, не знаю что? Нужно же всё понять, просчитать, а уж потом начинать зелье варить, ведь зелье тебе не абы что… Но потом просто махнула рукой и понадеялась на опыт домового. Главное сейчас всё запомнить, а потом она уже непременно всё изучит, просчитает и разложит по полочкам.
– Так, Дарья, запоминай заклинание, – оторвал девушку от мыслей домовой и начал нараспев читать на древнем славянском языке. – Стану я благословясь, пойду к синему морю, на синем море бел-горюч камень Алатырь, на камне Алатыре Богиня Джива сидит в белых ручках держит белого лебедя, ощипывает у лебедя белое крыло. Как отскочило, отпрыгнуло белое крыло, так отскочите, отпрыгните, отпряньте от Лешика родимые огневицы…
Заклинание было длинным, со странными, совершенно незнакомыми Даше словами, но запоминались они очень легко и быстро. Девушка повторила текст несколько раз и начала варить зелье.
– Стану я благословясь, – начала она читать нараспев, и кинула первый элемент в котёл. Зелье начало слегка излучать ядовито-зелёный цвет. Даша удивилась, но показывать эмоции было некогда, она начала помешивать деревянной ложкой варево.
– Пойду к синему морю, – продолжала девушка, и кинула второй элемент, свет загорелся сильнее.
Даша на секунду замерла от восторга, но затем продолжила читать и помешивать ложкой. Ей было очень интересно посмотреть внутрь котла, рассмотреть сам котёл и понять, откуда же исходит это свечение, но девушке было некогда, потому что процесс варки уже начался и его ни в коем случае нельзя прерывать. Даша продолжала читать и кидать травы, котёл всё ярче и ярче светился, и вот, наконец, дело дошло до лягушачьих лапок. Девушка, не глядя, кинула их в котёл, и вдруг из него в небо рванул фейерверк цветных искр. Она невольно отшатнулась, но тут же вернулась обратно и стала быстро помешивать зелье. Процесс варки уже полностью захватил девушку, и она даже не заметила, как то ли ложка, то ли варево стало сопротивляться, и работать ложкой стало довольно-таки тяжело. Даша, не задумываясь, вплела в механическую работу свою силу, и ложка пошла веселее. И вот уже в ход пошли крылья летучей мыши, выпустив из котла столб фиолетового цвета. Змеиная кожа, попав в зелье, начала пениться, и девушка начала ловить её ложкой, чтобы та не убежала в огонь. Потом пошли в ход пиявки, которые ничего не дали зелью, кроме вонючего запаха старых мужских носков, и, наконец, дело дошло до слюны водяного.
– Аккуратненько, – стоял над душой домовой, – только самую маленькую капельку, – шептал он, почти не дыша под руку Даше.
Девушку очень волновала эта ситуация, она даже вспотела от напряжения, держа баночку со слюной над котлом. Наконец, самая маленькая капля отделилась от горлышка склянки и шлёпнулась в котел. Зелёный цвет резко изменился на синий и потух.
– О как, – сказала ошарашенная девушка, заглядывая в котёл, – я что, всё испортила, что ли?
– Даша, – закричал восторженно домовой, – моя ты золотая девочка. Ты настоящая ведьма, дай я тебя расцелую.
– Спасибо, не надо, – девушка отодвинула домового от себя на расстояние вытянутой руки, её сейчас совершенно не интересовали его эмоции.
Даше было до безумия интересно посмотреть, что же такого зелёного было в том котелке. Она включила фонарь на телефоне и посветила внутрь. Там находилась совершенно прозрачная жидкость темно-коричневого, как травяной отвар, цвета.
– Не поняла, – сказала удивлённая Даша, – а где все эти уши лапы и хвосты? Куда они все делись?
– Растворились, превратились в зелье, – ответил домовой, разведя руками.
– Ладно, куда его теперь? – спросила девушка, сняв котёл с треноги. – В летник на розлив по бутылочкам?
– Ни в коем случае, – замахал руками Додо, – быстрее обратно в лес, пока не остыло.
– Так чего же ты? – ругнулась возмущённая девушка, подняла котёл примерно на метр от земли и быстро зашагала со двора.
Леший уже сидел на пеньке, на краю леса и спокойно ждал друзей.
– Ну, что, Дормидонт, я вижу, у вас всё получилось, – Даша услышала в голосе лешего облегчение, – неужто Дарья сама смогла всё сделать?
– А и смогла, – всплеснул руками домовой, – сама смогла, без всякой помощи, – восторженно рассказывал он, – да так смогла, как будто только этим делом и занималась всю свою жизнь. Давай, Лешик, подставляй свой бочок, соломенный бычок, – хихикнул домовой и, ухватив котел обеими руками, шустро взобрался лесному хозяину на больное плечо, опрокинул котел на него. Густая тёмная жидкость медленно потекла по исковерканной половине Лешего, и девушке захотелось помочь ей и размазать эту жижу по всему телу лесовика. Домовой, как будто угадав мысли девушки,
