Своей речи на открытии я уделил очень большое внимание.
Это не значит, что много писал, зачеркивал, выбрасывал, переписывал.
Это значит – много думал, какую главную мысль донести до слушателей, чтобы уже после окончания лагеря она вспомнилась и подтвердилась.
Вскоре должен был начаться конкурс, и речь была недлинной:
• «Забудьте, кто вы, начните здесь и проживите достойно новую жизнь.
• Все, что здесь произойдет, зависит только от вас.
• Здесь созданы условия, которые позволят вам стать и всем, и ничем.
• Мы ничего не обещаем и не гарантируем, кроме одного –
ваша жизнь отныне разделится на две части: до бизнес-лагеря в Бердянске и после него!»
Я угадал, и при закрытии лагеря многие вспомнили именно это мое обещание как уже исполненное.
2.26 Детская деловая школа
Первое время, пока проходили конкурсные отборы и стандартное недельное обучение по отдельным группам, у меня предполагалось достаточно свободного времени, и мы запланировали проведение недельной детской деловой школы в Бердянске, параллельно со взрослым бизнес-лагерем.
К этому подтолкнуло как всегда имевшее место желание обучать менеджменту детей, особенно – после первого успешного опыта в «Олимпийце», так и желание оставить после нас нечто хорошее в городе, «нас приютившем».
Нет инвестиций одновременно и благородней и выгодней, чем в управленческое образование детей.
Дети очень серьезно отнеслись к предоставленной им возможности и прошли обучение по стандартной «взрослой программе».
Этот эпизод был бы вообще мною забыт, поскольку после бизнес-лагеря мне никогда больше не приходилось бывать в Бердянске, но спустя лет десять после этих событий дошла любопытная информация:
продвинутые, занятые делом молодые люди города Бердянска в просторечии делятся на тех, «кто учился в тэшеэмке», и тех, «кто в тэшеэмке не учился».
Мы не сразу догадались, что «тэшеэмка» означает Таллиннская школа менеджеров.
Очевидно, молодые бердянские предприниматели имели в виду тот давний курс обучения,
подобно тому как наличие уж очень сильно загоревших третьеклассников в заполярном городке можно объяснить дружеским визитом туда эфиопского крейсера лет десять назад.
2.27 Первый бунт
Идея о быстром создании новой истории каждого участника путем погружения в конкурс полностью себя оправдала. Люди, действительно, особо не интересовались предыдущей историей и настоящим именем друг друга.
Как-то, уже через месяц после начала бизнес-лагеря, пришла телеграмма одному из слушателей, некому было ее отнести, и я понес сам к нему в номер. К этому времени уже случились всякие переезды из номера в номер, и я не был уверен, туда ли я несу телеграмму.
В комнате находился один из слушателей, и я спросил, не он ли является адресатом. Оказалось, не он, а настоящего имени и фамилии своего уже давнего соседа по комнате он как-то не удосужился спросить.
Однако вскоре после конкурса ко мне пришла депутация и сообщила, что группа слушателей требует встречи со мной.
Тональность депутации была достаточно официальной, и я, не расспрашивая о сути дела, согласился на встречу.
Пришло около тридцати руководителей – директоров и главных инженеров реальных советских предприятий: они пришли именно в этом своем качестве. Суть их требования:
• «Мы – реальные руководители немаленьких предприятий и требуем, чтобы вы учили нас отдельно от других.
• В учите нас вместе с мальчишками-молокососами, которые опыта не имеют, ничего не понимают и с нашими аргументами не соглашаются.
• Или вы учите нас отдельно, или мы разворачиваемся и уезжаем».
Я понял, что, очевидно, конфликт начался еще при выполнении конкурсных заданий, когда молодые кооператоры без всякого «уважения к сединам» и не слушая никаких аргументов успешно продавливали свою позицию. А дело в том, что в некоторых играх аргументация имеет значение только для «сохранения лица», а вопросы решаются путем деловой борьбы. Это становится особенно очевидным, когда проигрывается «Молчаливая» версия этой же Игры, где участникам вообще запрещено разговаривать друг с другом: какая уж тут аргументация?!
Я ответил им следующее:
• «Технология обучения в бизнес-лагере такова, что сама дифференцирует людей по реальным управленческим знаниям и навыкам.
• Вы – люди имеющие большой управленческий опыт. Правда, один классик сказал:
иногда двадцатилетний опыт работы – это лишь опыт одного года, повторенный двадцать раз.
• Я надеюсь, что вы имеете большой опыт не в этом смысле, а действительно дающий вам преимущество над другими. Тогда скоро вы станете – здесь в игре – президентами и министрами, директорами заводов, руководителями акционерных обществ и банков. Если ваш опыт поможет вам это сделать – в добрый час! А молодые, которые ничего не понимают, окажутся рабочими или безработными. Вот это и будет раздельное обучение. А если же ваш опыт не таков и ничему помочь не может, то почему я должен с ним считаться?!
• Вы здесь уже три дня. Считайте, что перед вами висит картина, на которой изображено все, что будет в бизнес-лагере, все пятьдесят дней. Но картина эта затянута полотном, только один кусочек ее размером в три пятидесятых вам приоткрылся. Разглядите этот кусочек – и сможете судить обо всей картине. Если судя по нему она вам нравится, оставайтесь! Если же она не нравится и эти три дня не были для вас полезны – собирайте вещи и уезжайте, и я вам верну деньги.
• Но это условие сохраняется до понедельника. Кто до понедельника уедет – получит деньги обратно. А кто не уедет – то если потом, после понедельника, и уедет, то денег обратно уже не получит!»
Слушатели безмолвно разошлись. Уехала лишь одна немолодая супружеская пара – муж и жена, которые называли наши красивые бейджи на веревочках – «ошейниками».
Эта история заставила меня задуматься, я расценил ее как «бунт на корабле» – ведь мне поставили ультиматум, – поэтому и действовал бездискуссионно и решительно.
Но рано праздновать победу. Ведь депутация явилась ко мне неожиданно. А где же был заслон из инструкторов? Ведь каждый из «бунтовщиков» где-то проходил конкурсный отбор, где-то имел вопросы и претензии. Почему их не снял инструктор?
Попутно я вдруг понял, что такое История. И понял, что раньше этого не понимал.
Я понял, что, в принципе, не могу знать всего того существенного, что происходит в бизнес-лагере. Не потому, что отвлекся, не заметил… А потому, что просто нет такой точки в пространстве, нет такой должностной позиции в социуме, находясь на которой, хотя бы теоретически, можно было бы знать обо всем существенном, что происходит. Когда я работал в зале – такая точка была. Чего не доглядел важного, так мне говорили. А теперь, когда масштаб увеличился, такой точки нет. Нет такой точки, и все! Это и значит, что теперь закончилась Хронология событий и началась История. Теперь даже очень значимые события могут просто не попасть в Хронологию.
