Попутно я вдруг понял, что такое История. И понял, что раньше этого не понимал.
Я понял, что, в принципе, не могу знать всего того существенного, что происходит в бизнес-лагере. Не потому, что отвлекся, не заметил… А потому, что просто нет такой точки в пространстве, нет такой должностной позиции в социуме, находясь на которой, хотя бы теоретически, можно было бы знать обо всем существенном, что происходит. Когда я работал в зале – такая точка была. Чего не доглядел важного, так мне говорили. А теперь, когда масштаб увеличился, такой точки нет. Нет такой точки, и все! Это и значит, что теперь закончилась Хронология событий и началась История. Теперь даже очень значимые события могут просто не попасть в Хронологию.
Я собрал совещание инструкторов, рассказал им об этом случае и поставил вопрос:
• «Сейчас у нас прошли выборы по государствам, сформировались органы государственного управления.
• Бунт показал, что ситуация серьезная, и я должен опираться на твердое.
• У меня есть две возможности:
– или опираться на вас и через вас управлять слушателями;
– или опираться на слушателей – руководителей игровых государств и через них управлять остальными слушателями, а вы будете как бы «на подхвате»: мне помогать, их консультировать, дыры какие-то прикрывать.
• Я сейчас вас покину на десять минут, а когда вернусь – жду коллективный ответ: на вас мне опираться или на слушателей?!»
Я вышел, а когда через десять минут вернулся, услышал ответ:
«Мы посовещались и решили: опирайтесь на слушателей, а мы будем – на подхвате!»
Ответ этот меня и огорчил, и обрадовал.
Огорчил потому, что я понял, что больше этой команде не могу доверять, придется рассчитывать в основном на себя и на Джейн (игровое имя Хелле).
Обрадовал потому, что я своевременно задал им этот вопрос и теперь я знаю, что опора на них – пустое, как только дело примет серьезный оборот.
И правда, скоро мне стало известно, что активная часть инструкторов приняла участие вместе со слушателями в неком частном празднике, сопровождавшемся нарушением «сухого закона»:
офицеры, выпивающие вместе с солдатами, дисциплину не удержат.
Я вспомнил сетования Петра Первого, понятно, что не в самую оптимистическую минуту им сказанные, которые в вольном пересказе звучат так:
люблю я наш русский народ всем сердцем, и кровью за него оно обливается, да вот горе – только плетку он и понимает, иначе так и будет жить в воровстве и мерзости!
Что же касается стандартного недельного управленческого курса, то он прошел по всем государствам хорошо, тут надо отдать инструкторам должное.
2.28 Превентивные меры
После того как недельный курс по государствам закончился, мы начали занятия для всей Федерации.
В кинозале гостиницы кроме меня читали лекции замечательные преподаватели и лекторы из Таллинна, Москвы, Ленинграда, Новосибирска, а также коллеги из Польши. Мы понимали, что нельзя не дать слушателям «особо востребованные» тогда такие предметы, как макро– и микроэкономика, маркетинг, банковское дело, ценные бумаги, хозяйственное право, составление договорной документации, социология и психология организаций, нейролингвистическое программирование и пр.
Всех их вспоминаю с теплотой и признательностью. Они гармонично дополняли мой курс, который являлся основным, а не амбициозно противопоставлялись ему, как это иногда бывает, к несчастью, среди коллег.
Во второй половине дня слушатели отправлялись «на производство», а вечером – на управленческие поединки и игру в «мафию», которая нередко продолжалась глубоко за полночь.
>> из моей книги «Искусство управленческой борьбы»
Однажды ко мне подошел один из инструкторов, курирующих Желтое государство. Он попросил разрешения провести одну игру, не предусмотренную программой. Игру эту он только что откуда-то привез. «“Мафия”, называется», – сказал он и коротко рассказал мне правила.
«На слух выглядит неплохо, – ответил я. – Попробуйте провести ее в своем государстве, только меня с другими инструкторами не забудьте пригласить!»
В просторном холле был составлен из столов большой квадрат, покрытый скатертью, со свечами и картами на ней. В полумраке толпилось около семидесяти человек.
Меня с инструкторами усадили (как-то уж очень уважительно!) на заранее подготовленные места. Мы обособленной кучкой сидели в почетном углу и вместе со всеми слушали объяснения ведущего игру инструктора – интеллигентного и мягкого человека, жителя Астрахани, старшего нас всех по возрасту.
Неожиданно неторопливое действо прервал громкий голос: «Стойте!»
Молодой человек внушительного роста и комплекции – я узнал в нем министра внутренних дел Желтого государства – в обличительной позе римского сенатора простер руку в сторону нашей группы, и его указующий перст был направлен довольно точно на меня.
«Стойте! Здесь чужие! Пусть покинут нашу территорию!.. или пусть платят!» – уже более миролюбиво добавил он. И уже совсем буднично:
«Мы тут подготовили контракт, я сейчас его зачитаю, вы все здесь подпишитесь, и тогда можете оставаться! В противном случае вам придется уйти!»
Он развернул заранее подготовленный свиток и зачитал довольно длинный, пунктов двенадцать – пятнадцать, контракт, трудно воспринимаемый на слух.
Из услышанного моя память зафиксировала, что придется платить «каждому подписавшемуся». Эта формула очевидно, привлекла мое внимание своей необычностью.
Все смотрели в мою сторону, понимая затруднительность моего положения.
• Если я с инструкторами покину поле событий, то ситуация приобретет оттенок скандальности. Многие будут осуждать отважных инициаторов нашей депортации, но авторитета это мне не прибавит.
• Если мы откажемся платить, но останемся на том основании, что мы – «не простые смертные», а организаторы обучения, т. е. мы выйдем из игровой роли, то это, с одной стороны, покажет наше неумение выигрывать по правилам нами же придуманной игры в государства со всеми их атрибутами, а с другой стороны, где гарантия, что пятьсот участников будут продолжать играть, если я сам это делать прекратил?!
• Если же мы подпишем контракт и останемся на поле событий, это значит, что инициаторы акции заставили заплатить, а значит – переиграли «самого»! Они явно рассчитывали именно на это и готовы были торжествовать победу.
«Одну минуточку!» – сказал я. У меня есть привычка, которая меня выручает при затруднительных положениях: я беру маленький тайм-аут для «разглядывания победы».
«Одну минуточку! – сказал я. – Нам надо посовещаться!» Я склонил к себе две ближайших инструкторских головы и тотчас же их выпрямил, давая понять, что совещание окончено.
