Дверной замок щелкнул по прошествии минут сорока. И Филип в считанные секунды оказался перед дверью. Как только она открылась и Джордан переступила через порог, он шагнул к ней, преграждая путь.
— Джордан, это даже непорядочно…
— Если ты сию секунду не отойдешь, я позову на помощь, — решительно сказала она, по-видимому продумав, как будет действовать, заранее.
Филип взглянул на ее напряженное лицо, уловил в блестящих глазах готовность на все, даже на крайние меры, и, решив не усугублять ее страдания, отступил на шаг в сторону. Джордан, опустив две большущие сумки на крыльцо, подождала, пока из дома выйдет Кэти, и принялась запирать замок. Филип без слов взял сумки, отнес их к машине и встал перед ней, скрестив на груди руки.
Когда мать с дочерью подошли, он спокойно, но весьма твердо произнес:
— Насколько я понимаю, сейчас со мной разговаривать ты никак не настроена, Джордан. Но поговорить нам следует, и, пока ты не дашь согласие, я буду стоять перед машиной. Хочешь, дави меня, хочешь, зови подмогу.
Джордан, даже не взглянув на него, стала укладывать в багажник сумки. Кэти все это время бросала то на мать, то на Филипа недоуменно-тревожные взгляды. Филип представлял, что творится сейчас в детской душе, и сгорал от желания поскорее все девочке объяснить.
— Филип…
Малышка нерешительно шагнула к нему, но Джордан, с шумом захлопнув багажник, тут же напомнила:
— Ты ведь пообещала мне, Кэти! Я думала, ты все поняла и сдержишь слово!
Она быстро подошла к дочери, усадила ее в машину и села за руль. Филип стоял на прежнем месте, глядя сквозь лобовое стекло ей в лицо. Джордан завела двигатель. Филип и глазом не моргнул.
— Тебе что, жить надоело? — не выдержав, крикнула она в наполовину опущенное окно.
— Я не отойду, пока ты не согласишься встретиться со мной и по-человечески поговорить, — гипнотизируя ее взглядом, произнес Филип.
— О господи! — Джордан обхватила голову руками, на ее утомленном лице отразилось глубокое страдание. И Филипа охватило страстное желание вытащить ее из машины, прижать к груди и сейчас же рассказать, что им больше ничто не мешает снова видеться, но он побоялся сильнее ее напугать и не сдвинулся с места. — Я не могу с тобой разговаривать, понимаешь? Не могу! — воскликнула Джордан в отчаянии. — Не должна! Не имею права!
— Имеешь, — твердо возразил Филип.
— Ты ничего не знаешь и до поры до времени не должен знать! — с чувством произнесла Джордан. Ее глаза горели ярко, как при лихорадке, на щеках алел румянец.
— Я знаю все, — насколько мог спокойно и убедительно ответил Филип. — Абсолютно все.
— К-как? — Джордан растерянно покачала головой. — И что же? Разве ты…
— Паула всех нас одурачила. Мы — жертвы ее безумия. Слава богу, ее план провалился. Нам с тобой очень о многом надо поговорить…
Джордан несколько мгновений смотрела на него молча и в полном ошеломлении. В ее взгляде недоверие сменялось то болью, то надеждой.
Как же она настрадалась за эти дни, подумал Филип, в который раз поражаясь жестокости бывшей жены. Бедная моя, скорее бы все осталось позади.
— Ты ведь не откажешь мне? — уговаривающим тоном, будто прося ребенка отдать нож, который тот принял за игрушку, произнес Филип.
— Гм… — Джордан нервно усмехнулась и вновь покачала головой. — Послушай, Филип, я, похоже, окончательно во всем запуталась. Просто не знаю, как быть, честное слово…
— Прислушайся к сердцу, — выразительно на нее глядя, посоветовал Филип.
Молодая женщина долго молчала. Кэти смотрела на нее, боясь шелохнуться и как будто все понимая.
— Ладно, — произнесла наконец Джордан негромко и печально, словно решаясь на огромный риск. — В той же кофейне, сегодня в шесть.
У Филипа точно гора свалилась с плеч. Он с облегчением вздохнул, на миг закрыл и открыл глаза. На его губах заиграла счастливая улыбка.
— Буду ждать шести с нетерпением.
Джордан чего только не передумала за те несколько часов, которые отделяли ее от встречи с Филипом. Переезд в другой дом, который при помощи агентства недвижимости ей наконец удалось подыскать и снять, она перенесла на завтра. Кэти отвезла к одной своей знакомой. На дне рождения ее дочери Кэти была в тот самый день, когда волею случая Джордан попала в дом супругов Хедуэй.
Паула, снова и снова думала Джордан, ходя из комнаты в комнату по пустому светлому дому. Неужели она действительно всех одурачила? Неужели только прикинулась беременной, несчастной? Не верю… Слишком уж правдоподобно бледным было ее лицо, а голос таким торжественно-безрадостным — воистину как у будущей матери, на голову которой обрушилась тьма проблем…
Да, надо встретиться с Филипом… Пусть даже потом опять будет больно и страшно. Как-нибудь справлюсь, я же сильная. Только вот Кэти до ужаса жалко. Ей-то как объяснить, что быть с тем, в кого влюбляешься, не всегда возможно? Точнее, не получается почти никогда. Так уж устроен наш мир. Она не поймет, не поверит мне. Затаит обиду. На меня, на Филипа — на весь свет. Бедное, ни в чем не повинное создание…
10
Он уже сидел в кофейне, за тем же столиком. И определенно жутко волновался: сильно хмурил брови, то и дело теребил волосы. Джордан остановилась, войдя в зал, буквально на миг и поспешила к нему, подгоняемая опять вспыхнувшим чувством.
— Привет! Давно здесь сидишь? — старательно пытаясь казаться спокойной, спросила она, опустившись на соседний стул.
Филип взглянул на нее и просиял улыбкой.
— Не знаю. Может, минут двадцать или полчаса. — Перед ним стояла чашка с недопитым кофе. — Как здорово, что ты все-таки пришла.
Джордан пожала плечами.
— Конечно, пришла, я ведь пообещала, — произнесла она, смущаясь под его пристальным взглядом. За последнее время она похудела и осунулась, а перед Филипом ей хотелось почему-то выглядеть как можно лучше. — Обещания я всегда стараюсь сдерживать.
— Получается не всегда, верно? — грустно усмехнулся Филип.
— О чем ты? — спросила Джордан, прищуриваясь.
— О нашем договоре встретиться в те выходные, — ответил Филип, всматриваясь в нее еще пристальнее.
Она потупила взгляд и не произнесла ни слова. Хоть он и заявил, что все знает, но не сказал еще ничего конкретного, так что откровенничать было еще рано.
— Почему ты поверила Пауле и решила меня отставить, Джордан? — несчастным голосом спросил он.
Молодая женщина вскинула голову, почувствовав, что ее силы на исходе. Ради счастья этого мужчины и его жены она подвергла себя и дочь лишениям, терзалась все это время, убивая в сердце никому не нужную любовь, а он еще предъявлял ей претензии!
