Но было еще нечто, что беспокоило ее больше всего. Что, если Вильгельм действительно вовлечен в злодеяния Драгоша? Как Андреас один сможет противостоять им в схватке, если даже Орден не в состоянии с ними справиться?
Клер решила ни за что на свете не говорить Андреасу, что Вильгельм в Бостоне.
С той же страстью, с какой Андреас рвался отомстить, Клер хотела уберечь его от смерти. И оставаться сейчас рядом с ним — значит вести его навстречу смерти. Чем дальше она от него будет, тем больше появится у него шансов остаться в живых.
Она должна немедленно покинуть Бостон. Уехать подальше… пока ее кровная связь с Вильгельмом не выдала ее и не погубила Андреаса.
— Ты не ошибся, это был он? Дело очень серьезное, и я должен быть абсолютно уверен. — Лукан прекратил расхаживать по лаборатории, остановился и пристально посмотрел на Кейда и Брока, которые только что вернулись с патрулирования с неприятным известием. — Вы оба утверждаете, что видели именно Охотника?
— Да, — ответил Кейд, пятерней ероша ежик черных волос. Его стального цвета глаза в обрамлении черных ресниц прямо и открыто смотрели на Лукана. — Это был он. Его дермаглифы ни с чьими не спутаешь, мы не каждую ночь сталкиваемся с G1.
Лукан нахмурился:
— И он видел вас обоих?
— Прежде чем раствориться в городе, этот сукин сын оглянулся и посмотрел на нас, — прорычал Брок, обнажая зубы. — Такое впечатление, что он хотел, чтобы мы увидели его и то, что он сделал.
Лукан замолчал, обдумывая неприятную новость. В этот момент двери лаборатории разъехались и вошед Чейз. От него густо разило порохом, адреналином и человеческой кровью.
Гидеон, пока система вела поиск и по экрану сливались вниз строчки, крутанулся на стуле и посмотрел на Чейза:
— Господи, Гарвард, в какой переделке ты побывал?
Бывший агент рухнул на ближайший стул, стянул с головы вязаную шапочку и швырнул ее на стол.
— Решил немного прогуляться по северным окраинам города и наткнулся на парня с разорванным горлом. Его чуть ли не досуха выпили и бросили валяться на виду у всех.
Лукан перехватил взгляд Кейда. Наглость, с которой было совершено нападение, и идентичность нанесенных жертве ран вряд ли могли быть случайным совпадением.
— Ты видел, кто это сделал?
Чейз замялся, словно не знал, стоит ли говорить об этом при всех.
— Я заметил фигуру, но она быстро скрылась, так что с полной уверенностью сказать, кто это был, не могу.
— Не настолько быстро скрылась, чтобы не рассмотреть, — проворчал Кейд.
Голубые глаза Чейза прищурились:
— Что ты хочешь этим сказать?
— После того как ты ушел из клуба, мы с Броком наткнулись на нечто подобное в Дорчестере. Разорванное горло, следы крови на два квартала и мертвое тело у всех на виду. Убийца все еще крутился там — огромного роста ублюдок с дермаглифами G1 и бритой головой.
— Вот черт, — процедил Чейз. — Значит, это и вправду был Охотник. Я тоже его видел. Но плохо рассмотрел и не хотел утверждать, что это именно он. У парня, конечно, нет навыков социального поведения, учитывая его прежнюю жизнь, но такие поступки свидетельствуют, что он законченный психопат.
— Конечно, мы не вправе, но все же нам придется спросить его, как он проводит свое свободное время, — сухо произнес Гидеон.
Лукан обвел воинов суровым взглядом:
— Как только он появится, немедленно дайте мне знать. И если кто-нибудь из вас станет свидетелем подобного убийства человека, а наш парень будет слоняться поблизости и откажется идти на мирный контакт, я разрешаю вам его уничтожить.
— Лукан, ты это серьезно? — Гидеон покачал головой. — Маленькая Мира сильно расстроится, если с ее Охотником случится нечто подобное. Он, конечно, не снискал нашей всеобщей любви, но Мира души в нем не чает. И как бы странно это ни прозвучало, мне кажется, эта привязанность обоюдная. Вы же все видели, как трепетно он относится к ребенку. Охотник знает: если бы Мира за него не заступилась во время рейда на логово Драгоша под Монреалем, Нико застрелил бы его на месте. И ради девочки Охотник готов на все.
— Его привязанность к ребенку не может изменить его природы, — напомнил Лукан Гидеону и остальным. — Я хочу быть уверен в его преданности Ордену, Особенно сейчас, когда перед нами стоят такие сложные задачи. Не будем забывать, что три месяца назад Охотник был смертоносным оружием в руках Драгоша — хладнокровным убийцей, которого он использовал для достижения своих целей.
Гидеон кивнул:
— Возможно, Тигану стоит с ним поговорить, выяснить, что у этого парня на уме. — Гидеон имел в виду способность Тигана через прикосновения считывать эмоциональную и ментальную информацию. Прошлым летом после событий в Монреале именно эта способность Тигана дала Охотнику зеленый свет для присоединения к Ордену.
— Тиган сейчас в аэропорту, — сказал Лукан. — Кто знает, когда Охотник должен вернуться с патрулирования? — Он вздохнул, когда все присутствовавшие в лаборатории пожали плечами. — У нас и без Охотника неприятностей хватает. Проблему необходимо разрешить немедленно. Охотник должен быть в бункере и ответить на все вопросы.
Чейз, Брок и Кейд согласно закивали и направились к выходу. Когда раздвижные двери за ними сошлись, Лукан повернулся к Гидеону:
— Появятся хорошие новости по тем спискам продавших из Темных Гаваней, с которыми работают Дилан и Саванна, сообщи мне.
К По взгляду Гидеона он понял, что ночь закончится не плохо, а очень плохо.
Андреас сидел в «лендровере» вместе с Тиганом и Элизой. Его тревога с каждой минутой росла. Он вел им счет — семнадцать; отсутствие Клер затянулось.
Она сбежала в момент их разговора с Тиганом о Вильгельме Роте. Только сейчас Андреас осознал, что это было непростительной грубостью с его стороны — в таком тоне вести разговор в ее присутствии. Какую бы ненависть он ни испытывал к Роту, тот все же в течение нескольких десятилетий был кровной парой Клер, и это нельзя сбрасывать со счетов. Как только она вернется, он должен будет перед ней извиниться.
В полете он ощущал ее растерянность и беспокойство и понимал, что отчасти в этом есть и его вина. Андреас чувствовал себя последним негодяем из-за того, что случилось в его сне, когда она пришла к нему. Секса, хотя он был таким фантастическим, нельзя было допускать. Но он хотел ее так страстно, что, как только она оказалась рядом, пусть не наяву, не сумел совладать с собой.
Но сейчас он сожалел не только об этом.
Он не хотел, но все же увлек Клер в эпицентр кровавой трагедии, произошедшей в его доме. Он не собирался показывать ей ту разрушительную силу, которая проснулась в нем и будет терзать до конца дней.
