врага, изучаю его движения.
Каждый воин, даже будь он приверженцем какого-то конкретного боевого стиля, адаптирует его под себя. С мелкими противниками, а с моими размерами, почти все меньше меня, я уже сражался. В том числе на полигоне. Бой же с таким крупным врагом у меня впервые. Его стиль не отличается изяществом или грациозностью, зато предельно эффективен для такой громадины клинка.
Движения скупые, но при этом быстрые и чертовски смертоносные. Лезвие то и дело проносится в опасной близости, заставляя кожей почувствовать ту самую грань между жизнью и смертью. Слишком близкое к ней подошёл однажды, это чувство знакомо. Одного попадания хватит, чтобы отправить меня на тот свет. Однако я туда не тороплюсь.
В силе он меня превосходит, зато в скорости слегка уступает. Лёгкий шаг лишь сильнее обостряет это различие. А в бою порой даже преимущество размером с фалангу пальца решает исход.
Я сближаюсь, атакую и тут же ускользаю, методично уничтожая слабые места противника. Два десятка средоточий спустя враг прыжком разрывает дистанцию и перехватывает огромную катану обеими руками.
Концентрация Ки на его клинке резко возрастает. Взмах, и полигон сотрясает настоящая буря энергии, дробя и взрыхляя камень. Ударная волна прочерчивает настоящее ущелье от края до края площадки глубиной выше моего роста!
До этого он почти не использовал техники, и после каждой его внутренний запас Ки падает. Как и я, этот великан впитывает силу из воздуха — только быстрее. Медлить нельзя.
К моему удивлению, он тут же перехватывает меч и повторяет первую атаку, создавая вокруг себя облако из пыли. Из него вырывается очередной секущий полумесяц — на сей раз я реагирую в последний момент. Этого недостаточно.
Почти невидимый сгусток энергии, таящий в себе намерение убивать, рассекает мне живот. Крепче камня тут же укрепляет поражённую область, но даже так рана достаточно глубокая. А ведь атака прошла вскользь, зацепив меня самым краем. Инстинктивная реакция, только что спасла мне жизнь.
Противник сам бросается на меня, и я не готов отступать. Мы встречаемся посреди площадки. Лёгкий шаг проносит меня чужим клинком, и уже в следующую секунду мой кулак сминает повреждённый доспех ещё сильнее.
Корни, повинуясь моей воле, выстреливают из земли, метя в уязвимые места брони. Побеги мгновенно пробивают сочленения и пытаются сковать врага, но тот обрывает узы, словно паутину.
Я вкладываю в атаку всё больше сил, уничтожая очередную уязвимую точку. Уклоняюсь от очередного смертоносного взмаха, ныряю под руку и, ударом в коленный сустав, лишаю врага опоры.
Истукан не успевает среагировать, лишившись ещё одной энергетической точки. Прихрамывая, он отшатывается.
Я сам уже на пределе. Пот льётся с меня ручьём, во рту пересохло, глаза щиплет, но это всего лишь мелочи. В пылу боя на подобное просто не обращаешь внимание. Тем более есть куда более серьёзная проблема.
Рана на животе сильно мешает. Одежда обильно пропиталась кровью. Запах железа преследует меня. С помощью концентрации Ки в животе и поддерживаемой Крепче камня удаётся немного уменьшить, но не остановить кровотечение.
С течением боя враг становится всё более предсказуем. А, может, это я уже изучил его любимый порядок действий. Он то атакует мечом, то использует техники несколько раз подряд, после чего вновь переходит в рукопашную. Вот только чаша весов неуклонно клонится в мою сторону, пусть и болезненно с кровью и потом.
Гиганта окутывает сияние, и снова мы бросаемся друг на друга. Кулаки, закалённые техникой, врезаются в металл, отзываясь болью в костях. Лёгким шагом я порхаю вокруг, ускользая от размашистых ударов, заставляя врага крутиться. Они рассекают лишь воздух, запаздывая на долю секунды.
Незаметно для противника фокусирую свою энергию у нас под ногами. Корни в той точке рвут землю, сплетаясь всё плотнее.
Моя Ки вытекает как вино из треснувшей бочки. Мои резервы на исходе — я превысил количество доступных призывов корней, и старые начинают тлеть, рассыпаясь трухой.
Огромный клинок раскалывает плиты, вздымая их толстыми гребнями. Я ускользаю прочь, ощущая под ногами агонию умирающих корней. Последний рывок!
Энергия вырывается из моего ядра, захлёстывая всё тело. Лесная сила наполняет руки, ускоряя сердце до предела. Навстречу вражескому выпаду я бросаю заряженный кулак. Уклоняюсь точно гибкий росток на ветру. Мой кулак по дуге ввинчивается в чужой бок, выплёскивая Ки, а следом за ним из пола вырывается последний корень — толще и мощнее всех прочих. С громогласным хрустом он пробивает спину куклы, и моё колено дробит последнее средоточие в её голове.
Этого хватает, чтобы одолеть изувеченного громилу. Когда тот падает замертво, за моей спиной раздаются хлопки.
— Впечатляет! Растёшь не по дням, а по часам, — замечает Феррон, стоящий у постамента.
— Когда третье испытание? — иду к нему, прижимая ткань одежды к изрезанному животу.
— Совсем скоро, когда будешь готов, — улыбается он. Однако не стоит забывать…
— … Торопиться нельзя, — продолжаю я. — И не собирался.
С этими словами покидаю площадку и спрашиваю уже на ходу:
— Сможешь выручить ещё разок? — обвожу рукой свои раны.
— Сколько же можно тебя лечить⁈ — хмурится Феррон. — Никаких запасов духовных ядер не хватит с такой безалаберностью! — ворчит призрак.
Не убирая руки, опускаю взгляд на свою рану. Кровь продолжает просачиваться сквозь пальцы и стекает по ним мелким струйками. Боевой раж спадает, и боль противной слабостью разливается по всему телу.
Дело здесь не только в ране, она пылает огнём, и это ни с чем не спутать. Сражение на пределе возможностей с постоянным поддержанием быстрого течения Ки во всём теле сильно нагружает мышцы. И вот теперь настаёт расплата. Сладостная боль, без которой невозможен рост.
Феррон раздражённо сводит тонкие брови, но подходит ближе и проводит целительной волной над раной.
— Завтра возьмёшь новую одежду, — бросает он, отстраняясь.
— Благодарю.
На месте зажившей раны остаётся ещё один рубец.
— Кстати, не ожидал увидеть тебя в облике человека. Ты же говорил, что его сложно поддерживать. Уже успел разобраться с проблемой?
Лица Ферроно не выдаёт никаких эмоций.
— Работа над восстановлением формации уже идёт, но это не твое дело. Заботься лучше о себе, чтобы снова чужой клинок не выпустил тебе кишки, — едко парирует собеседник.
— Любой дуб когда-то был скромным жёлудем, — спокойно возражаю я, не давая эмоциям взять вверх.
Призрак качает головой, мол, ну-ну и произносит:
— Скучно мне, а теперь я смогу больше времени находится в это облике.
— Отлично! Тогда пойдём на кухню
