Рабочий с улыбкой опустил на него взгляд.
– Доброе утро, мистер Северин. Я вешаю рождественские украшения.
– Кто распорядился?
– Управляющий зданием, сэр.
– Но ведь ещё чёртов ноябрь не закончился, – запротестовал Том.
– Витрины универмага Уинтерборна уже украсили к Рождеству.
– Понятно, – пробормотал Том. Рис Уинтерборн с его неослабевающей жаждой наживы единолично начал сезон рождественской торговли раньше, чем когда-либо прежде. А это означало, что Тому предстояло пережить целый месяц праздничных мероприятий без возможности их избежать. Все дома и здания будут завалены вечнозелёными растениями и украшениями из позолоченного серебра, а все дверные проёмы - увешаны букетиками омелы. Почтовые ящики будут ломиться от рождественских открыток, праздничные объявления заполонят все газеты. Пройдёт бесконечное множество представлений, посвящённых рождению Христа. Стайки колядующих станут бродить по улицам и мучить невинных пешеходов своим фальшивым пением в обмен на подаяние.
Том вовсе не ненавидел Рождество. Обычно он переносил его с большим достоинством... но в этом году настроение отсутствовало напрочь.
– Мне перестать развешивать украшения, мистер Северин? – спросил рабочий.
Том изобразил на лице лёгкую улыбку.
– Нет, Миглз. Продолжай.
– Вы запомнили моё имя! – обрадованно воскликнул рабочий.
Том хотел сказать ему, что он помнит имена абсолютно всех, но сдержался.
Когда он вышел на улицу, на него налетел резкий пронизывающий ветер. Холодный настолько, что было невозможно вдохнуть полной грудью, казалось, лёгкие стали неимоверно хрупкими и могут разбиться вдребезги.
Скорчившись на краю каменной лестницы с метлой на коленях, ютился маленький угловатый ребёнок, Баззл. Одежда на мальчике напоминала тряпки из мусорного ведра, а на голове красовалась потёртая кепка. Сидя спиной к Тому, он почесал затылок и шею до боли знакомым жестом.
Маленький, никому не нужный человечек, выброшенный на обочину жизни. Если Баззл вдруг исчезнет с лица земли, мало кто станет грустить или даже обратит на это внимание. Какого чёрта, Тома должна волновать его судьба.
Но она волновала.
Проклятье.
Он медленно подошёл к Баззлу и сел на ступеньки рядом с ним.
Мальчик вздрогнул и, обернувшись, посмотрел на него. Сегодня во взгляде Баззла читалось что-то новое, зрачки напоминали зияющие чёрные дыры. Порывы ветра заставляли его ёжиться от холода.
– Где твоя новая одежда? – спросил Том.
– Дядюшка Батти сказал, что она слишком шикарна для меня.
– Он её продал, – сухо подытожил Том.
– Да, сэр, – ответил парень, стуча зубами.
Прежде чем Том успел высказать своё мнение о вороватом ублюдке, очередной порыв ледяного ветра заставил мальчика напрячься, чтобы сдержать мучительную дрожь.
Том неохотно снял пиджак из тончайшей чёрной шерсти, с шёлковой подкладкой, доставленный только на прошлой неделе из швейной мастерской "Стрикленд и сыновья". Он был скроен по последней моде: однобортный, без единого шва в поясной зоне и с отворотами на рукавах. Ну, почему Том не надел старый? Подавив вздох, он накинул роскошную деталь одежды на немытого оборванца.
Баззл тихо охнул от удивления, когда оказался в тёплом коконе из шерсти и шёлка. Он закутался в пиджак и подтянул к себе колени.
– Баззл, – проговорил Том, чувствуя себя так, словно каждое слово приходилось вытаскивать клещами, – не хочешь поработать на меня?
– Я уже на вас работаю, сэр.
– В моём доме. В качестве коридорного мальчика или ученика лакея. Или, возможно, твоя помощь понадобится в конюшне или в саду. Суть в том, что ты будешь жить и работать в одном месте.
– С вами?
– Я не сказал, что со мной. Но да, в моём доме.
Мальчик задумался.
– А кто будет подметать вашу контору?
– Думаю, ты мог бы приходить сюда по утрам, если хочешь. По правде говоря, Барнаби так взбесится из-за этого, что я даже буду настаивать на твоих посещениях. – Мальчик молчал, и Тому пришлось спросить: – Так что же?
Баззл почему-то медлил с ответом.
– Я не ожидал, что ты запрыгаешь от радости, Баззл, но ты мог бы хотя бы попытаться изобразить улыбку на лице.
Парень бросил на него крайне встревоженный взгляд.
– Дядюшке Батти это не понравится.
– Отведи меня к нему, – с готовностью предложил Том. – Я поговорю с ним. – По правде говоря, ему чертовски не терпелось содрать шкуру с дядюшки Батти.
– О нет, мистер Северин... такому богатею, как вы... они вырежут печень и дело с концом.
Том озадаченно улыбнулся. Он провёл большую часть детства в трущобах и на железнодорожных станциях в непосредственной близости от всевозможных пороков и мерзостей, на которые только было способно человечество. Он постоянно вёл борьбу, защищая себя, сражаясь за еду, за работу... за всё. Задолго до того, как на лице Тома отросла настоящая щетина, он уже успел получить опыт и закалку достойные любого взрослого мужчины в Лондоне. Но, конечно, мальчику об этом было ничего не известно.
– Баззл, – проговорил Том, не отрывая от парня взгляда, – не беспокойся за меня. Я знаю, как вести себя в местах и похуже Сент-Джайлса. И тебя я тоже в состоянии защитить.
Мальчик продолжал хмуриться и рассеянно грызть лацкан шерстяного пиджака.
– Нечаво спрашивать Батти. Он не мой дядя.
– О чём вы с ним договорились? Он забирает деньги в обмен на жильё и питание? Ну, теперь ты сможешь работать исключительно на меня. Жить будешь в лучших условиях, питаться досыта и сможешь оставлять себе заработанные деньги. Что скажешь?
Слезящиеся глаза Баззла подозрительно сузились.
– А вы не хотите меня того этого? Я не гомик.
– Дети не в моём вкусе, – едко заметил Том. – Обоих полов. Я предпочитаю женщин. – Причём одну конкретную.
– Никакого траха? – ещё раз уточнил мальчик, просто чтобы убедиться.
– Нет, Баззл, никакого траха. Я не собираюсь трахать тебя ни сейчас, ни в будущем. Количество траха в моём доме будет равно нулю. Удалось ли мне прояснить ситуацию?
Глаза мальчика весело сверкнули, и он стал больше походить на самого себя.
– Да, сэр.
– Вот и хорошо, – бодро сказал Том, поднимаясь на ноги и отряхивая брюки. – Я принесу пальто, и мы отправимся к доктору Гибсон. Уверен, что она придёт в восторг от ещё одного нашего неожиданного визита.
Лицо Баззла вытянулось.
– Ещё одна помывка? – в ужасе спросил он. – Как тогда?
Том усмехнулся.
– Тебе лучше привыкнуть к мылу и воде, Баззл. В будущем ты не раз с ними встретишься.
После того как Баззла отмыли, избавили от вшей и облачили в новую одежду и обувь... опять... Том отвёл мальчика к себе домой на Гайд-парк-сквер. Четыре года назад Северин приобрёл оштукатуренный белой краской особняк, практически полностью обставленный мебелью. Четырёхэтажное здание венчала мансардная крыша с окнами, а вокруг располагались частные сады, которые Том редко посещал. Он оставил большую часть прежнего персонала, хотя прислуга без восторга восприняла перспективу работать на простолюдина. К удивлению Тома, его слуги считали, что они получили понижение, поскольку их предыдущим хозяином являлся барон из Северного Йоркшира.
Экономка, миссис Данкворт, была холодна, деловита и удивительно беспристрастна, что сделало её любимицей Тома среди слуг. Она редко его беспокоила и ничему не удивлялась, даже когда Том приглашал гостей без предупреждения. Экономка и бровью не повела, когда один его знакомый из промышленной лаборатории провёл в гостиной химический эксперимент и испортил ковёр.
Однако впервые за четыре года миссис Данкворт пришла в замешательство, а скорее даже испытала потрясение, когда Том привёл Баззла и потребовал, чтобы она “придумала, что делать с мальчиком".
– Он будет работать здесь во второй половине дня, – сообщил ей Том. – Ему понадобится место для ночлега и человек, который объяснит ему его обязанности и правила в доме. И научит хорошо чистить зубы.
