Ангелу пришлось вернуться на работу, гостиница требовала постоянного присмотра. Теперь Эльза могла проводить с любимым лишь несколько часов днем, когда дел было мало. К вечеру она возвращалась в гостиницу, где оставалась допоздна. Тем не менее ночевать в кабинете она перестала, каждый раз бежала домой. Нередко Крайнев уже спал, Эльза раздевалась и ныряла к нему под бочок. Вставала она засветло. Крайнев просыпался, только вмятина на соседней подушке да запах ее духов свидетельствовали, что ночь он провел не один. Это было неразумно: немецкие патрули могли по дурости выстрелить в ночного прохожего, да и грабители в N водились. Виктор сказал о этом Эльзе.
– Ничего ты не понимаешь! – отмахнулась она. – Я целый день вижу эти фашистские рожи, потом бегу домой, где ты. Лягу рядышком, обниму… Мне даже не надо, чтоб ты меня целовал, достаточно прижаться к тебе, чувствовать твое тепло и дыхание…
Слушая это, Крайнев мрачнел. Он больше не пытался заговаривать о жене, оставшейся в Москве. Его отношения с Эльзой все менее походили на адюльтер, в котором обе стороны прекрасно знают, чего хотят. Эльза влюбилась всерьез. Так, как это принято у женщин того времени: на всю жизнь. Покойная Соня так и не вышла замуж, хотя наверняка предлагали. Такой красавице не могли не предложить. Соня не захотела. Перед смертью призналась, что любила только его. Он что, отправился в прошлое, чтобы ломать женщинам жизнь?
Однажды перед домом Эльзы остановилась телега, и бородатый мужик спросил у вышедшего к нему Крайнева, не желает ли господин офицер купить свежих яиц. Господин офицер пожелал, и крестьянин заехал во двор. Там он вручил услужливому денщику корзинку с отборными куриными яйцами, получив взамен от офицера несколько серых банкнот с большой цифрой «2». В ходе этой операции крестьянин ненароком сунул в руки покупателя свернутый тугим пакетиком листок, офицер рассеянно положил бумажку в карман и пошел в дом. Гигант-денщик вместе с крестьянином выпрягли из телеги заморенного коня, вместо него завели в оглобли застоявшуюся кобылку, после чего крестьянин уехал.
В доме Крайнев развернул листок, увидел столбцы цифр и засел за расшифровку. Это не заняло много времени. При своей абсолютной памяти Виктор держал код в голове, поэтому не тратил время на вспомогательные средства, сразу писал текст на бумаге. Сообщение из Москвы его потрясло. Он перечитал его несколько раз, разыскивая в словах потаенный смысл, но потаенного не было.
«Петрову.
Полученная от вас информация принята к сведению. Передайте агенту благодарность. Попросите его раздобыть фотографии, пригодные для идентификации упомянутых в донесении лиц. Вам надлежит остаться в N на длительный срок. Командование заинтересовано в получении на постоянной основе сведений о работе местного железнодорожного узла. Необходимо выяснить количество проходящих через узел военных эшелонов, груз, направление движения, время прибытия в пункт назначения. Сообщите, когда наладите канал поступления информации, после чего в ваше распоряжение будет направлен радист для организации оперативной связи с центром.
Судоплатов».
Крайнев вспомнил культовый фильм «Семнадцать мгновений весны», эпизод, когда Штирлиц ругается, получив задание из Москвы. У авторов фильма был знающий консультант. Он что, будет сидеть на станции, подсчитывая эшелоны? Или развязно подойдет к поездной бригаде: «Чё везем, ребята! Никак танки? Миночку магнитную не захватите?» Можно отправить на станцию Эльзу, да и Седых дрова в доме переколол. Кого первого СД загребет? И как скоро? Денек посидеть дадут? Виселицу в центре N освободили, три свежих придурка на ней будут хорошо смотреться…
Занятый такими мыслями, Крайнев не заметил, как пришла Эльза. Она молча вытащила из его руки листок с текстом, прочла, после чего повела себя странно. Бухнулась на колени перед иконой Божьей Матери, висевшей в углу, и стала класть поклоны. Изумленный Крайнев молча наблюдал. Закончив молиться, Эльза вернулась к нему, села на колени и прошептала на ушко:
– Богородица услышала мои молитвы! Я просила ее оставить тебя со мной – и вот! – Она вернула ему листок.
Виктор в ответ только вздохнул.
– Ты не рад?
– Не знаю, как это сделать. Формально я в отпуске, но он заканчивается. Продление невозможно, никто не поверит. Война.
– Переведись в N служить, – сказала Эльза, приглаживая его растрепавшиеся волосы. – Здесь интендантов полно. Одним больше, одним меньше…
– Легко сказать!
– А ты поговори с Бюхнером! – посоветовала Эльза. – Он многое может. И деньги любит! – Эльза вспорхнула с его колен и побежала к комоду.
– Ты куда?
– Тебе нужны фотографии!
Эльза притащила альбом и сунула в руки Крайневу. Пока он листал, Эльза, пристроившись рядом, давала пояснения. Фотографий было много. Группы людей, мужчины и женщины, в немецкой форме и штатском, смотрели в объектив и улыбались. Превалировал один сюжет: вход в оккупационное учреждение (вывеска видна и хорошо читается), возле него выстроились люди.
– Как будто специально компромат готовили, – сказал Крайнев.
– В сорок первом немцы думали, что пришли навсегда, – пояснила Эльза. – Любили фотографироваться.
– Откуда это у тебя?
– Дарили знакомые. Немцы и наши. Фотографии забывали постояльцы гостиницы. Я не выбрасывала – вдруг вспомнят?
– Тебе надо памятник поставить, что сохранила!
– Лучше поцелуй! – сказала Эльза. – Тебе ведь наказали поблагодарить.
Поцелуем, понятное дело, не обошлось. Крайнев на руках отнес Эльзу в постель, раздел, после чего словами, руками и всем, чем располагал, долго выказывал агенту благодарность командования. Агент принимала ее с искренней теплотой. После чего в свою очередь благодарила командование за высокую оценку. Процедура награждения затянулась, но по обоюдному согласию. После обеда Крайнев усадил Эльзу за стол. Безжалостно выдирая очередное фото из альбома, он метил его и тонким перышком (у Эльзы нашлось) писал номера над головой каждого из запечатленных на снимке лиц. Эльза на листок бумаги заносила фамилии, имена пронумерованных. Работали они споро, отвлекаясь на короткое время, чтобы поцеловать партнера (Эльза) или выразить ему свое восхищение (Виктор). Обычно поцелуй следовал за восхищением, но иногда опережал.
Вечером Крайнев появился в ресторане гостиницы. Бюхнер сидел за столиком и вежливо разрешил интендантуррату Зонненфельду составить компанию.
– Вас можно поздравить? – спросил Бюхнер, отхлебывая коньяк. – Взяли неприступную крепость? Весь N только и говорит!
– Я ведь обещал! – сказал Крайнев напыщенно.
– Вы приобрели могущественного врага в лице фон Лютцова.
