Глава 10
Трудно было ожидать, что в Москве сорок третьего года Крайневу сделают необходимую бумагу для Бюхнера (Ильин так и сказал), поэтому Крайнев переместился в свое время и попросил документ у Гаркавина.
– Сделать не вопрос, – сказал Гаркавин. – Поднимем архив, найдем образцы подписи командира дивизии Зонненфельда, образцы штампов, печатей. Меня волнует другое. Лезете в осиное гнездо без должной сноровки. Николая Кузнецова несколько лет готовили.
– Из-за чего проваливаются разведчики? – спросил Крайнев. – Помните? В войну и после? Насколько я знаю, их предавали свои. Кто я на самом деле, в N знают только Седых и Эльза. Сомневаюсь, чтоб у них возникло желание предать. Кузнецова не предали, он и не провалился! Погиб от рук бандеровцев, случайно. А ведь он не только собирал сведения, но и стрелял в важных немцев.
– Ладно! – согласился Гаркавин. – Только я вас умоляю: ни в кого не стреляйте! Кузнецова группа страховала…
Изготовление документа заняло несколько дней – понадобилась кропотливая работа в архивах. Крайнев проводил эти дни с Настей. Федор держал слово, график жены упорядочился. Домашними делами занимался Виктор – времени было навалом, по приходу Насти они ужинали и строили планы на вечер. Провинившийся перед женой Крайнев делал все, чтоб вину загладить: водил Настю в магазины, театры, музеи… Как-то, гуляя по Москве, они забрели на выставку современной живописи и долго ходили по залам, рассматривая картины. Насте захотелось посетить дамскую комнату, она отлучилась, а Крайнев продолжил осмотр. Внезапно он увидел себя. Это был портрет командира первых лет войны. Петлицы вместо погон, три лейтенантских «кубаря», трехлинейка с примкнутым штыком в руках. Лейтенант смотрел не на зрителя, а чуть в сторону, и взгляд его был суров. Он видел врага и вот-вот должен был скомандовать: «В атаку!» Это был Крайнев: его лицо, глаза, твердо сжатый рот и русая прядь, выбивавшаяся из-под пилотки. Крайнев подошел ближе и рассмотрел подпись художника: «О. Казакова». Все стало ясно.
– Нравится? – раздалось за спиной.
Крайнев оглянулся. Это была Ольга. В воздушной блузке, обтягивающих брючках, она смотрела на него и улыбалась.
– Здравствуйте! – сказал Крайнев.
– Здравствуй! – отозвалась Ольга. – Рада, что пришел. Брожу по залу, смотрю, как люди реагируют, вдруг вижу – кто-то у портрета замер. Подошла ближе – ты!
– Замечательный портрет!
– Не подлизывайся! – отмахнулась Ольга. – Как дела?
– Хорошо.
– Слышала, женился?
– Верно.
– Где жена?
Крайнев обернулся. Настя появилась в конце зала. Она шла к нему стремительной походкой, легкое платье под напором встречного воздуха обрисовывало ее точеную фигурку. Крайнев невольно улыбнулся, Настя, увидев, заулыбалась в ответ.
– Она? – тихо спросила Ольга.
Крайнев, не оборачиваясь, кивнул. Настя подошла ближе и вдруг заметила портрет. Подбежала, некоторое время разглядывала, затем вопросительно глянула на мужа.
– Это Ольга, – сказал Крайнев, делая шаг в сторону. – Моя знакомая, художник. Она писала.
Настя назвала свое имя. Ольга шагнула к ней.
– Не подумайте ничего плохого, всего лишь один сеанс. После которого я вашего мужа выгнала.
– Почему? – спросила Настя.
– Пыталась его соблазнить, а он не поддался. Я обиделась.
Настя засмеялась.
– Между прочим, чистая правда. Он подтвердит!
– Будет вам! – Виктор покраснел.
– Пусть жена знает. Не то станет гадать, случайно ли мы встретились, о чем говорили в ее отсутствие. Все в порядке, Настя, встретились мы случайно, а муж любит вас так, что больно смотреть. Выпьем шампанского!
Крайнев начал отнекиваться, но Ольга, не слушая возражений, затащила их в кафе. Они выпили по бокалу, поболтали. Крайнев чувствовал себя скованно, а вот Настя с Ольгой нашли общий язык. Виктору это не нравилось, он сидел мрачный и явно сердился. Ольга, наконец, обратила на это внимание.
– Как вы, Настя, терпите этого хмурого типа? – спросила она. – Прогоните!
– Ни за что! – сказала Настя.
– Почему?
– Прогоню, а кто-то подберет.
– Он не из тех, кого подбирают, – сказала Ольга. – Можете мне поверить. В руки не дается.
– Что взъелись? – сказал Крайнев миролюбиво. – Давайте лучше о картине. Мне понравилась. Не потому, что с меня писано. Дух времени ухвачен.
– Старалась! – сказала Ольга.
– Что вас на войну потянуло? Отец рассказал?
– Что он должен был рассказать? – удивилась Ольга. – Я его в последнее время почти не вижу, ночует в своем банке. Кризис… После того как дедушку перезахоронили, на меня накатило. Захотелось увидеть лица тех, кто воевал. Поначалу думала написать дедушку, но не смогла представить его лицо. А тут набросок завалялся… Кстати! – Ольга повернулась к Насте. – Хочу продолжить и написать портрет фронтовой медсестры. Никак не удается модель найти. Почему-то кажется, что у вас облик девушки сороковых годов.
Настя украдкой посмотрела на мужа. Крайнев изобразил лицом недоумение.
– Согласны позировать? – спросила Ольга.
– Я работаю, – сказала Настя.
– По выходным!
– Я и в выходные работаю.
Ольга удивленно посмотрела на Крайнева.
– Кардиоцентр, – пояснил он. – Скользящий график.
– Так вы медик! – восхитилась Ольга. – Видите, как угадала! Но выходные у вас бывают? Давайте созвонимся! Диктуйте номер телефона, мобильного, если можно…
По дороге к дому Настя сосредоточенно молчала. Заговорила в квартире.
– Как ты с ней познакомился? – спросила.
– Просто. Она зашла в кабинет к отцу, там в это время был я.
– Кто ее отец?
– Владелец банка, Дюжий. Ольга – внучка Брагина, настоящего.
– Она богатая?
– Не то слово. Хотя сейчас, конечно, кризис и деньги не те.
– Она действительно тебя соблазняла?
– Сама слышала.
– Как?
– Угостила коньячком, села рядышком, положила головку на плечо. После чего намекнула прозрачно…
– И ты отказался?
– Настя! – укоризненно сказал Крайнев. – Что тебя разобрало?
– Погоди! – сказала жена. – Хочу знать. Это случилось, когда мы с тобой… – Она смутилась.
– Нет! – сказал Крайнев. – С тобой мы тогда еще совсем ничего. А с Соней уже ничего. В этом промежутке.
– То есть, ты был свободен, но отказал красивой и богатой женщине?
– Получается так.
– Почему?
– Потому! – рассердился Крайнев. – Это нелегко объяснить. Наверное, в глубине души любил тебя.
Настя бросилась ему на шею. Крайнев едва не упал от такого напора.
– Знаешь! – сказала Настя. – Она до сих пор тебя любит.
– Ольга?
– Конечно! Поэтому и сердится. Видимо, хочет забыть, но не может.
