Читаем без скачивания Шуры-муры - Барбара Маккафферти

Пупсик ощерился и зарычал. Вот чертова собачонка!

Я внял предупреждению и отступил.

Мейдин чуть не плакала.

— Это гигантская, просто гигантская зияющая рана!

— Не волнуйтесь, Хаскелл, — всхлипнула Джинни Сью. — Я за вас сделала всю работу. Принесла Мейдин салфетку, чтобы прижать к огнестрельной ране. А также — вызвала скорую. А также — полицию. Все это мне пришлось делать самой, потому что вы подло сбежали в…

Я смотрел на эту леди во все глаза. У меня крыша поехала, или Джинни Сью пытается представить дело в таком ракурсе, будто едва в воздухе засвистели пули, я драпанул в кусты, как перепуганный кролик?

— Слушайте, — еле сдерживаясь, холодно сказал я. — Я погнался за типом с ружьем. Понятно? Этот тип бросился в…

— Тип? — удивилась Джинни Сью. — С чего вы взяли, что стрелял мужик? Вы его успели рассмотреть?

Я опять вздохнул. Обе ноги у меня болели, руки были расцарапаны в кровь, не говоря уж о множестве колючек, впивавшихся в мою плоть в результате гонки по зарослям. Колючки прошили насквозь куртку, носки, джинсы, в том числе там, где нельзя было даже почесать при дамах.

Учитывая все вышеперечисленное, я вполне заслуживал медали за проявленное терпение, потому что процедил сквозь зубы:

— Нет. Я не разглядел человека с ружьем. В лесу было слишком много деревьев.

— Вы позволили убийце скрыться, — с отвращением произнесла Мейдин. По вашей милости мы теперь не знаем, кто это был. Ну и что вы за детектив после этого, черт бы вас подрал?

Невооруженный, сказал бы я. Но ответил по-другому.

— У него была фора.

— У него? — поймала меня на слове подозрительная Джинни Сью.

— У человека с ружьем, — мрачно поправился я.

— Черт возьми, Хаскелл! — захныкала Мейдин. — Да это мог быть практически кто угодно!

Вот-вот, подумал я. Если не ошибаюсь, стреляли именно в Мейдин, или в Джинни Сью, по ошибке перепутав её с сестрой. Честно говоря, в подозреваемые и в самом деле годился любой, кому пришлось пообщаться с этими дамочками более пяти минут. Дьявол, я бы и сам сейчас с удовольствием всадил по парочке пуль в обеих.

— Больно, — надула губки Мейдин. — Где эта чертова скорая.

На салфетке проступила маленькое красное пятнышко. К сожалению, Мейдин заметила его одновременно со мной. Глаза у неё округлились. Кровь отхлынула от щек. Оп-ля. Кажется, ещё мгновение — и на руках у меня окажется женщина без сознания. И её дрянная собачонка.

— Мейдин, вам нужно сесть, — шагнул я к ней, чтобы поддержать под локоть, но Пупсик снова заворчал.

— Ну-ка сядьте, Мейдин, сейчас же!

Представьте себе, Мейдин покачала головой. Она и сама пошатывалась.

— Не сяду, здесь грязно. На крыльце давно не метено…

Ну это ж надо! Она только что валялась здесь, растянувшись во всю длину, а теперь не может присесть на ступеньку?

— Тогда пойдемте в дом. Сядете в…

Джинни Сью заговорила одновременно со мной.

— Хаскелл, Мейдин — не тепличное растение, она и не такое способна выдержать.

За нас все решила сама Мейдин. Она осела на дощатый пол, как надувная кукла, из которой в мгновение ока вышел весь воздух.

Пупсик звериным чутьем уловил, что Мейдин падает, и заблаговременно вырвался из её объятий. Возвращаться он явно не спешил. Сидел футах в трех, радуясь возможности прикоснуться к матушке-земле, и осуждающе смотрел на хозяйку.

Оно и к лучшему. По крайней мере, я теперь мог приблизиться не напоровшись на острые оскаленные зубки. Склонившись над ней, я отнял от плеча салфетку. Вопреки популярному мнению, рана оказалась отнюдь не зияющей и даже не гигантской. Хотя, это была довольно глубокая царапина, и кровоточила. Я снова приложил салфетку.

— Эй, Мейдин! Мейдин!

Джинни Сью присела рядом со мной на ступеньку. Я решил, что она собирается присоединиться к моим воззваниям, но у неё были идеи поинтереснее. Она размахнулась и со всей силы шлепнула Мейдин по щеке. На лице её при этом читалось явное удовольствие, хотя, я мог и ошибаться. Так или иначе, но средство не сработало. Глаза Мейдин были закрыты.

Джинни Сью снова размахнулась, но я поймал её за руку.

— Лучше пойдите в дом и принесите мокрое полотенце.

Несмотря на легкое разочарование оттого, что ей не дали двинуть сестрицу по челюсти, Джинни послушно удалилась.

К счастью, Мейдин открыла глаза не дожидаясь, когда она вернется и продолжит эксперименты с мордобитием.

Скорая приехала только через десять минут. Еще одно неудобство жизни в пригороде. Сколько ни объясняй, сразу тебя не найдут. Машина скорой помощи будет часами блуждать по окрестным лесам, пока родственники не сунут наконец пострадавшего в машину и не отвезут в больницу.

К сожалению, Мейдин до приезда скорой оправилась настолько, чтобы возмутиться:

— Разве я не говорила, что не хочу сидеть? Разве не говорила?

Я тщетно пытался убедить Мейдин, что никто её насильно не усаживал, что она упала в обморок.

— И почему Пупсичек так далеко от меня? Что вы с ним сделали?

Разумеется, Мейдин настояла на том, чтобы Пупсика взяли в больницу вместе с ней.

— Я без своего мальчика никуда не поеду.

Естественно, после этих слов один из медбратьев направился прямиком к собачонке, чтобы взять его с собой. А Пупсик, разумеется, выступил в своем привычном амплуа, испустив грозное рычание, которому позавидовал бы средних размеров бульдог.

Знаете, я не представлял, что человеческое существо может отпрыгнуть так быстро и на такое расстояние. После этого небольшого представления никто больше не делал попыток дотронуться до пуделька. Кроме Мейдин, которая протянула к нему здоровую руку и нежно загукала:

— Ай молодец, смелый мальчик, мой маленький сладкий Пупсенок. Ну иди, иди к мамочке.

И Пупсик, враг всего остального рода человеческого, потрусил к хозяйке и запрыгнул к ней на колени. Мейдин не просила Джинни Сью ехать с ней в больницу, но заботливая сестрица забралась в машину скорой помощи не спрашивая. Они включили сигнализацию и помчались, а я стоял, глядя вслед, и размышлял. Смерть Мейдин была выгодна одному человеку. Вы догадались, кому? Нолану. Без сомнения.

На повестке вопрос — мог ли Нолан стрелять в Мейдин? Мог ли он хладнокровно и целенаправленно избавляться от каждого, кто стоял у него на пути к наследству? Сначала жертвой стал его брат Дуайт. Теперь Мейдин. Я нервно провел рукой по волосам. Нолан не был похож на человека, способного на такие зверства. Мог ли я так сильно в нем ошибаться?

Поднялся ветер, на улице посвежело. Верджил не спешил. И я решил подождать в доме.

Прошел через холл, даже не взглянув в сторону гостиной. Не слишком приятные воспоминания вызывала во мне эта комната, ведь прошло меньше двадцати четырех часов с момента обнаружения трупа. Быстрым шагом направился в столовую и уселся на тот же стул, на котором провел часть прошлой ночи. Вот тогда-то я его и заметил.

Посреди антикварного серванта стоял большой букет цветов.

Просто огромный. Оранжевые, красные и желтые хризантемы в плетеной корзинке, — яркий, броский букет. Радостный. Странное ощущение. Обычно родственникам покойного присылают белые розы или лилии, или другие печальные и торжественные цветы. Этот взрыв осеннего колорита казался просто неуважением по отношению к смерти.

Я отодвинул стул. Еще кое-что показалось мне странным. Ведь обычно букеты присылают в похоронную контору, а не в дом покойного. По крайней мере, так было, когда умер мой отец. В доме цветы появились только после похорон. Да, помню, белые цветы.

Мне стало очень любопытно, что же это за человек в моем городе, который об этикете заботится меньше, чем я сам. Я выглянул в окно убедиться, что Верджил не подобрался к дому тайком и не следит за мной, — и принялся копаться в букете в поисках сопроводительной записки. Обычно карточку прикалывали к штырю, воткнутому в губку, которая удерживала цветы в нужном положении. Штырь торчал, но карточки на нем не было. Где же она? Я перебирал хризантемы, весь перепачкался в пыльце, и только потом сообразил приподнять корзинку.

Вот она, маленькая белая карточка, с надписью от руки красными чернилами.

Почерк показался страшно знакомым. Где же я его видел? Потом я прочел слова, и до меня дошло.

«Дорогая Мейдин, ты — цветок в саду моей жизни».

И маленькое красное сердечко внизу.

Глава 14

Я не мог оторвать глаз от записки.

Вот вам и де жа вю.

Послание точь-в-точь совпадало с теми, которые этот гнусный прилипала Рэнди Харнед подкладывал в свои отвратные букеты Имоджин. Как же так?

Неужто и это — послание Рэнди Харнеда? Я уставился на разноцветные хризантемы. Вид у них был какой-то не натуральный. Но карточка написана той же рукой, с таким же сердечком. Только на записке к Имоджин Рэнди подписался своим именем.