а я сама поддалась вперед, желая не просто ближе прижаться, а раствориться в нем.
Его горячее, твердое тело сводило меня с ума. Запах убивал силу воли. А напор лишал разума.
Он резко прижал меня к стене, так что от удара вырвался отчаянный выдох.
“Нет, нет, нет, пожалуйста”, — молила я, одновременно не желая, чтобы все это прекращалось.
Мне было так хорошо в его руках. Будто мое тело было создано для него. Словно оно не признавало никого больше так явно, как Тимура. Как будто мое тело было вылеплено под него, для него.
Его горячие руки резко подняли платье, оголяя меня почти до пояса. Я запротестовала, понимая, к чему все идет.
“Нет, нет, нет, пожалуйста”, — мысленно плакала я.
Это все ненастоящее. Я не могу изменить мужу второй раз подряд. Второй день подряд. Не могу. Боже. Не могу.
Он резко развернул меня, прижимая грудью к стене, упираясь в задницу возбужденным членом.
— Пожалуйста, остановись, — наконец, простонала я, когда он освободил мой рот от своего языка.
Но он промолчал. Он отодвинул полоску трусов, и я почувствовала, как два пальца резко, не церемонясь погрузились в меня. Я была мокрой, горячей, готовой для него. Молчаливые, тихие, бессильные слезы опять покатились по моим щекам.
“Вот и поговорили”.
Его жадные губы впились в чувствительное место на шее. Там, где сегодня целовал меня мой муж. Но если днем я даже не возбудилась от прикосновений Дениса, то сейчас от резкого, горячего дыхания и агрессивного всасывающего ощущения, меня прострелила волна томления и удовольствия.
Так не должно быть. Мое тело не должно быть таким податливым в его руках.
Его пальцы ритмично и жестко двигались внутри меня, второй рукой он мял мои ягодицы, водил по телу. Он уже не удерживал, а я не вырывалась. Сама выставила руки вперед, чтобы дать немного пространство для маневра.
— Пожалуйста, — тихо прошептала я, даже сама не зная, что прошу — остановиться или не прекращать.
Но Тимур знал, видимо, лучше меня. Его пальцы отодвинули шелк выреза, коснулись напряженных сосков и начали их теребить и выкручивать. Я заскулила, застонала, сама начиная более активно насаживаться на его пальцы.
— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — лихорадочно и исступленно шептала я, все еще не понимая, что я прошу, о чем умоляю.
Я почувствовала резкое, пронизывающее напряжение. Еще секунда, и мой мир разлетелся бы на миллион осколков. Если бы он позволил. Но он не позволил. Вытащил из меня пальцы, заставив меня в очередной раз заскулить. Влажные пальцы размазали мою влажность по чувствительному клитору, немного давя и выкручивая. Я поддалась вперед, требуя большего.
Он развернул меня опять к себе лицом, вглядываясь в мой ошалевший, возбужденный взгляд. Я сама потянулась к нему за поцелуем, пытаясь прильнуть всем телом.
Сейчас я не была пьяна и не знала, как я буду себя потом оправдывать. Но в этот миг я не могла думать ни о чем и ни о ком. Только о его руках, губах на своем теле. Только о его члене глубоко во мне.
— А говорила “никогда”, — прошептал он в мои губы.
И я замерла. Застыла. Меня будто окатили ведром ледяной воды. И я резко начала отстраняться, отрицательно и испуганно мотая головой.
“Боже, что же я творю? Что я творю!?”
Тимур заметил перемену во мне и его глаза угрожающе сузились.
— Не смей, — предупреждающе прорычал он.
Что не сметь? Уходить? Останавливаться?
Но паника внутри меня звенела так сильно, как будто кто-то, наконец, включил сигнализацию. Она орала, вопила, обвиняла меня во всех смертных грехах.
Что этот мужчина делал со мной? Почему он так на меня влиял?
Он резко схватил меня за волосы, дергая обратно к себе, прижимаясь к моему лбу своим.
— Не отпущу, — так упрямо и так грозно отчеканил он, что у меня все внутри оборвалось.
Какой я была глупой, когда решила, что смогу с ним спокойно поговорить и самое главное договориться.
Какой. Я. Была. Глупой.
Он сумасшедший, безумный, непредсказуемый.
— Ты не посмеешь, — с надеждой ответила я.
Он зло усмехнулся. И столько в этой усмешке было ярости и желания наказать, уничтожить, что все внутри меня содрогнулось. Но содрогнулось сладко, выжидательно. Меня, черт возьми, возбуждала эта дьявольская усмешка!
Тимур резко дернул меня вниз за волосы. Я вскрикнула.
— На колени, — сквозь зубы процедил он, продолжая удерживать мой взгляд.
Я отрицательно покачала головой.
Усмешка на его лице стала зловещей. Он выпустил мои волосы, но в следующую секунду я почувствовала обжигающий, сильный шлепок по заднице. Такой болезненный и неожиданный, что вскрикнула. В эту же секунду он нажал на мои плечи, воспользовавшись моментом, и я упала на колени. Рука Тимура вновь зарылась в мои волосы, оттягивая голову, чтобы я смотрела в его глаза. По моим щекам текли слезы, но его это, кажется, не беспокоило.
Второй рукой он ловко и быстро расстегнул ремень брюк и спустил трусы. Я увидела его член перед своим носом — гладкий, напряженный, с ярко прорисованными венами. Красивый.
— Соси, — раздался низкий, хриплый голос наверху.
Я в очередной раз отрицательно замотала головой, чувствуя боль там, где его рука жестко удерживала мои волосы.
Я ощутила, как пальцы его второй руки хватают меня за челюсть. Сильно надавливают, так что я взвизгиваю от острой боли, но он своего добивается — мой рот широко открыт. И в ту же секунду он резким толчком погружается, так глубоко, что я начинаю давиться, а из глаз градом катятся слезы. Но его это не останавливает. Он продолжает ритмичные движения, параллельно начиная управлять моей головой, двигая ее на встречу своему члену.
— Расслабь горло, — командует он хриплым голосом, кажется, еще глубже проникая в мой рот.
Я хватаюсь руками за твердые, напряженные бедра Тимура, впиваясь пальцами, стараюсь удержать равновесие. И несмотря на весь ужас происходящего, несмотря на то, как грубо он себя ведет, я чувствую, как возбуждение начинает прямо вытекать из моей промежности, делая трусы насквозь мокрыми.
Я сдавленно стону и, не удержавшись, опускаю руку, отвожу полоску трусов и начинаю теребить свой клитор. А потом погружаю внутрь один палец, затем второй.
Я на грани. Мне нравится даже боль, которую он причинил. От нее я чувствую все острее и ярче. Мне нравится твердая рука, которая удерживает меня за волосы. Нравится его горячий, пульсирующий член у меня во рту.
Я поднимаю взгляд и вижу, что Тимур закинул голову, а его кадык судорожно дергается. От этой картины внизу живота
