доносились звуки музыки, и какой-то шум, но здесь на окраине поселка было тихо.
Я спокойно прошел по дороге, вошел на рудник, и только здесь, пришлось временами включать фонарик, чтобы подсветить себе путь к месту где находился кристалл. Но тем не менее дошел без каких-либо проблем. Подсветив склон горы, осторожно лопаткой расковырял сразу же замеченное зеленое пятно, и вскоре у меня в руках оказался довольно большой камень и выступающий из него кристалл изумруда наверно до пяти сантиметров в поперечнике. Все же не удержавшись, я установил находку на камень, и присев на корточки осветил его. Найденный камень смотрелся просто удивительно.
Вдруг мне послышался какой-то звук, похожий на тот который происходит из-за скатывающихся со склона горы камешков. От неожиданности я вздрогнул и повернулся в сторону источника звука, направив туда-же свет своего фонаря. Увидев примерно в десятке шагов от меня, какой-то силуэт с длинной палкой в руках, которую тот парень, чей силуэт был замечен мною, проднес к своему рту, и в тот же момент, я почувствовал острую боль в груди, и опустив взгляд, обнаружил торчащую поверх футболки колючку акации похожую на ту что росла возле забора дома, в котором я остановился.
Мгновением позже, я потерял сознание…
Глава 18
Я пришел в себя, лежа на деревянном помосте, подо мною, находилось тонкое, жестковатое одеяло, набитое скорее листьями каких-то местных растений. Под моей головой, находился довольно тугой валик, заменяющий здесь изголовье. Помост был не слишком широк, его размеры, составляли не более шести метров в длину, и четырёх в ширину. Сам помост был снабжен довольно высоким навесом, стоящим на четырех длинных стойках с соломенной крышей, который закрывал как минимум две трети всей площади помоста, который, как оказалось своими краями покоился на бортах двух довольно длинных лодок. Как я узнал много позже, лодки эти были выдолблены из цельных стволов бальзы, местного дерева которое как оказалось считается, мало того, что достаточно легким в обработке, так еще и довольно быстро растет. За десять лет поднимаясь до тридцати метров в высоту, и имея обхват до полутора метров. Кроме того, при высыхании оказывается очень легким, порой легче коры, пробкового дуба.
В корме помоста, имелся небольшой очаг, расположенный каменно-глиняном основании, над которым на обычной металлической треноге, был подвешен довольно большой котел, в котором варилась какая-то похлебка.Вся эта конструкция двигалась по широкой реке, при этом помимо меня, на помосте находились по меньшей мере сем-восемь человек, из которых двое были, наверное, в грудничковом возрасте. Самым удивительным оказалось то, что помост, не имел никаких ограждений, и малыши, свободно перемещались по всей его площади, и на их перемещение, казалось никто не обращал никакого внимания. Правда стоило одному из них, оказаться на самом краю помоста, как сидящий у борта молодой мужчина, чинящий сеть, тут же отложил в сторону свои дела, и подхватив малыша, тут же перенес его в более безопасное место, после чего продолжил заниматься своими делами.
Вообще, на первый взгляд казавшиеся отдыхающими люди, были постоянно чем-то занятыми. Старшая женщина варила еду, напевая себе под нос, что-то заунывное, сидящий рядом с нею пожилой, но еще довольно крепкий мужчина, осторожно выстругивал крохотным ножичком, длинные прутики, похожие на заготовки для стрел. Один из молодых мужчин, как я уже сказал, чинил сеть, а молодая женщина, работала иглой, что-то сшивая из разноцветных отрезов ткани. Еще один парень, которого я заметил, чуть позже, находился с правого борта, почти у самого носа одной из лодок. Мгновением спустя с той стороны, послышался возглас.
— Ха! — и последовавший вслед за ним довольно сильный всплеск воды, и вскоре, парень принес на корму свой улов. Довольно крупную рыбу, размером более локтя, нанизанную на копье. Сняв рыбу с орудия лова, он передал ее пожилой женщине, которая тут же взялась ее разделывать, и отправился обратно.
Я некоторое время чуть шевеля головой разглядывал происходящее здесь, потом решил приподняться. Только стоило мне пошевелиться и приподнявшись, попытаться опереться на локоть, как все мое тело пронзила сильная боль, и тут же возле меня оказался еще один мужчина, которого я не заметил сразу, потому что тот находился в носовой части помоста, и я его не видел.
Мужчина, оказавшийся возле меня, тут же подхватил мое тело, и аккуратно, но тем не менее решительно заставил меня, занять первоначальное положение, что-то произнеся при этом. Честно говоря, я так ничего и не понял из сказанного им, но тем не менее пришлось подчиниться его действиям. Он же, уложив меня обратно, снял со своего пояса какую-то деревянную бутылочку, и взболтал ее. Затем поднявшись на ноги что-то произнес вслух, и ему в руку тут же вложили что-то похожее на русскую деревянную ложку, в которую от отлил из бутылочки какую-то жидкость, буквально на несколько глотков, и протянул мне вновь что-то произнеся.
Подумав, что травить меня здесь точно не собираются, вполне могли сделать это и раньше, я послушно приоткрыл рот, и в него перетекла жидкость, находящаяся в ложке. Честно говоря, если это и было лекарство, то, наверное, лучшее из того, что мне приходилось пробовать за всю свою жизнь, считая и предыдущую. В мое горло тут же ворвались ароматы горных трав, запахи самых невероятных оттенков и вкуса, на мгновение мне показалось, что я принял в себя смесь свежего майского утра, сдобренного радугой вкусов и ароматов горного воздуха и сладчайшей ключевой воды. Это было настолько изумительно, что я очень пожалел о том, что не задержал хотя бы капельку во руту, а сразу же проглотил это снадобье. Еще не успев додумать эту мысль, как вновь реальность начала ускользать от меня, и я исчез из этого мира.
Второе пробуждение, принесло больше радости чем первое. Во всяком случае, попытка подняться не принесла с собою, сколь либо ощутимой боли, как это произошло в первый раз. Сколько прошло времени, между этими попытками я так и не понял, хотя много позже, когда я уже стал более или менее понимать язык, на котором общались эти люди, оказалось, что я нахожусь среди них уже несколько месяцев.
Это было племя Пиранайя, или как они называли себя сами — Дети Реки. Все племя состояло почти из сотни человек. Кроме плота, на котором находился я, здесь же на реке Мараньон, куда как оказалось сбросили не только мое, но и второе тело, имелось еще почти три
