Я заглядываю в комнату и чуть не хряпаюсь башкой об пол — какая-то круглая фигня раскатилась под башмаком, чудом не убился. Оказывается — на полу рассыпано два десятка стеариновых свечей. Вот это — замечательно, очень к месту. Во всяком случае — мне так кажется, работать с раненым при освещении десятком свечек — куда как приятнее. Да и пришедший в себя раненый отмечает это. А я отмечаю, что перешел парень из первой стадии шока в торпидную.
Можно перевести дух. Только ненадолго — я уже понял, что мы остались без связи и потому вызвать на себя помощь не можем. Ильяс видно надеялся на легкую и вкусную халтурку и потому не потащил с нами ботана-связиста, а рация Ремера так и осталась в сгоревшей машине. Значит, надо выкручиваться самим.
Прикидываю, что у меня в наличии один патрон в калаше, обойма в пистолете — да в "Малыше" пяток патронов. О, а в сумке находится еще пара пачек к пистолету. Спрашиваю Тимура — что у него. У него — шесть патронов. Нет, определенно с пакистанским ТТ какая-то чертовщина творится — как ни доходит до него дело — так в нем шесть патронов.
Стрелки прикидывают, что у них. Кошачьи слезы получаются. По паре магазинов на ствол. Ильяс еще находит у себя несколько самоделок-зачинок. Грустно хыкает.
Перетряхиваем все карманы. В стыренной мной у Молчуна разгрузке — три пустых магазина к его "Валу" и один полный. Толку-то от этого — сам "Вал" неведомо где.
— Тимур, ты когда Молчуна из автобуса тянул — автомат его с собой взял? — спрашиваю напарника.
— Нет, я его даже и не видел.
— Ясно, значит, ствол там так и лежит.
— Это хорошо? — осведомляется новичок.
— А черт его знает. Бесшумка вещь хорошая, только патронов шиш. Два магазина — это для киллера хорошо, а в нашем положении…
— В автобусе рация должна быть. Только мне, судя по засаде на мою группу лучше не отсвечивать — мрачно говорит Ремер.
— Хы хохех хоххохь хыхыхь — выдает Ильяс и дергается — видно неосторожно зацепил голый нерв.
— Да, ваши бы тут в самый раз пришлись бы…
— Хохли? — спрашивает, тяжело поднимаясь, наш снайпер.
— Хохли — в тон ему отвечает Ремер и тоже встает.
— Я с вами пойду. В три ствола все же легче, если что — говорю им.
Физиономии обоих — что капитана, что нашего командира выражают сильное сомнение в том, что мой третий ствол шибко им поможет, но, тем не менее, явных возражений нет.
Так втроем и выкатываемся. Первый пункт назначения — автобус. Около него уже собралось штук пять зомби — ясно, чуют кровищу от водителя. Ильяс (вот в принципе он нынче у нас Старшой, но не подходит к нему это звание) походя — и словно бы немного рисуясь — снимает их и мы заглядываем в кабину, благо стекла высыпались. Совершенно неожиданно слышим из кабины не то бормотание, не то молитву.
— О, да ты живой? — удивленно-радостно тихонько восклицает капитан.
— Кто здесь? — откликается водитель.
— Как считаешь?
— Вы, да?
— А то кто еще? Ладно, двери открывай!
Я вижу испуганную физиономию водилы — убедился, что это мы. Сильно не высовывается. Наконец передняя дверь открывается. Лезем в салон, Ильяс сшибает увязавшегося за нами мужика в майке и трусах.
То, как уцелел под шквалом пуль водитель становится понятным очень скоро — этот жучище спер два куска брони с завода и устроил себе импровизированную бронеспинку и дверцу защитил тоже. Он успел залечь, видно трепаный хвост, но не доглядел — въехал автобусом в столб, и его прижало мятым железом — очень похоже, что левая нога сломана в голени.
Его рация тоже гавкнулась — висела на уровне головы, а там все в дырах. Короче, связи как не было, так и нет.
— Ху хо? — спрашивает меня Ильяс. Он как это ни странно не слишком огорчился тому, что связи нет. Мне так кажется, что на фоне его грусти по поводу упущенной выгоды остальное не суть и важно.
— Что, оставляем раненых и выбираемся сами?
Отрицающе мотает башкой. Делает успокаивающий жест рукой и стучит пальцем по часам. Показывает шесть пальцев…
Водителя приходится выковыривать долго. Ногу ему сломало и зажало и мне приходится корячиться. Лежа на полу, ставлю опять же какую-то дощечку, фанерку, бинтую, стараясь зафиксировать голень, потому как точно помню — тащить зажатого в машине без фиксации повреждений нельзя. Да и вообще тащить нельзя. Потом отжимаем мятое железо домкратом, пока получилось — взопрели. Наконец вытащили бедолагу из кабины. По уму надо бы ему еще и шею воротником подстраховать — но делать воротник мне не из чего, а башкой водитель вертит исправно.
Ремер просит отдать ему магазины к "Валу". Ильяс кивает. Отдаю.
Стемнело уже совсем. И буханка догорела.
Подхватив охающего и причитающего водилу на закорки, тащу его под прикрытием в занятую нами квартиру. Раз начальство не шибко переживает — значит, знает, что делает…
Мне поручают дежурить ближние два часа. Вместе с Ремером.
Остальные валятся дрыхать. Ильяс перед тем как отойти ко сну выщелкивает из магазина и передает мне пяток патронов к АК. Мол, если морф полезет в окно, ты все равно больше ничего сделать не успеешь.
Утро 12 дня Беды
Судя по всему — прибывший БТР, который осторожно остановился поодаль от разбитого автобуса, не стал для Ильяса неожиданностью. Видно хитрый снайпер все же растолковал нашим ребятам, куда собирается и когда мы не вернулись вовремя — они с утра пораньше прискакали нам на помощь, заодно войдя в радиус действия наших переговорок.
Это подтверждает Вовка. Вчера было не до того, а вот сейчас — очень приятно, что наши снова поблизости. Да еще и на таком железе. Железо, правда, так себе — очень потрепанный семидесятый, да еще и дымит двигателем изрядно.
Самое сложное в нашем отъезде из этого чертова поселка — запихивание раненых в БТР. С водилой еще куда ни шло, а вот парня с переломом бедра как ни стараемся — а все же немилосердно кантуем, больно ему, да и за ночь он сильно сдал. Прибинтовал я ему больную ногу к здоровой, уже не спорил больше.
Пока я с ним занимаюсь — мужики что-то ожесточенно обсуждают, сидя на броне сверху. Потом зовут меня. В бронетранспортере остается только Серега на пулеметах, да наш новичок, который неожиданно для меня засыпает сном младенца. Салобон, что еще скажешь.
Получается, однако, не слишком радужная ситуация. Группу Ремера его начальство явно списало — да еще и вывело под засаду. Чья засада — неясно, видно, что балбесы, недотумкавшие занять позиции повыше и отрезать нас от дома, да и оружие жидковатое у них было. Хотя — это наш автобус засадникам карты спутал — без раненого — явилась бы пешая группа или на одной машине, справились бы. Что за задачка была у группы — неясно, и говорить об этом капитан категорически не хочет, но, судя по кислому виду Ремера — только сейчас до него дошло — с задания его никто не ждал, то, что его бойцы ухитрились выжить — не было запланировано, слишком уж хорошо подготовлены оказались. А парень, получивший пулю в позвоночник, заставил своего командира искать срочно помощи, нарушая, в общем-то, принятые правила, тем более что про больничку в Кронштадте известно было широко.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
