— Уверена.
— Как знаете.
Всю оставшуюся дорогу мы с начальником ехали молча.
На работе появились очень рано, так что то, что мы С Гайне приехали вдвоем, знают только охранники, а эти ребята и не такое видели, так что совместным приездом их не удивить, новость по компании не разлетится.
Иду по коридорам, словно по минному полю, то и дело оглядываюсь. Вдруг Радов неожиданно появится, хотя вряд ли он явится на работу к половине седьмого утра, но лучше быть готовой к любым неожиданностям. Что‑то у меня плохое предчувствие относительно Андрея. Может, зря я с ним так резко? Подобные индивиды не терпят пренебрежительного отношения в свой адрес.
Но все тихо. Пришли в кабинет, Гайне загрузил меня работой, это с учетом навалившейся текучки за пропущенный вчера день и того, что я не успела доделать в понедельник. Состояние — хочется выть. Но нельзя. Вторая неделя. Если выдержу, третья наверняка уже покажется ерундой. Только выдержать бы и не сплоховать, не наделать ошибок. В любом случае, последние недели куда интереснее и насыщеннее, чем пара последних лет моей жизни, и явно стоят затраченных усилий.
Девять часов. Практически не отрываюсь от компьютера. Скоро пойдут посетители с бумагами.
Громко хлопнула дверь. Вот и первый посетитель. Кто это, интересно, там такой громкий и резкий. Отрываю взгляд от компьютера и гляжу на визитера. У меня кровь стынет в жилах. Радов. Здесь.
— Знаете, Валерия Николаевна, я сейчас очень сильно раздражен, — вкрадчиво сказал Радов.
Проверила, на всякий случай, не включена ли на рабочем телефоне связь с начальством, нет, все выключено, но Андрею лучше здесь не находится. Скандалы на рабочем месте мне не нужны.
— Чем же? — полюбопытствовала я.
— Я понимаю, что особенность вашей работы такова, что вы проводите много времени со своим начальником и не стремитесь к романтическим отношениям с кем‑либо. Да, это я понимаю… — и тут Андрей выложил мне на стол свой крутой телефон с большим экраном, телефон открыт на вкладке со страницей какого‑то сетевого журнала. Сверху текст с заголовком про тематический благотворительный вечер, статья написана на немецком языке, а подтекстом яркая красочная фотография… где мы с Гайне танцуем. Ого! — А вот этого совсем не понимаю.
Невозмутимо взяла телефон, увеличила фотографию. Красивая. Нет, не так. Нереально красивая и сказочная фотография. Запомнила название электронного журнала. Попозже найду и скачаю себе на память и на заставку, а то сегодня весь вчерашний вечер уже кажется сном.
— Лера, ты чего так блаженно улыбаешься? — Радов вытащил у меня из рук свой телефон. — Решила поиграть?
— До сих пор не понимаю, о чем ты? И в чем, собственно, проблема?
— Не понимаешь, значит? — прищурился Андрей.
— Нет, — невинно пожала плечами я. — Мы с тобой не в отношениях, я ни тебе, ни кому‑либо еще ничего не должна, — умолчала про банк и обязательства по кредиту.
— Да? Ну ладно, — с невозмутимым видом Радов двинулся к кабинету моего начальника.
— Стой! Ты куда? — за что мне это наказание, а?
— Бить морду Гайне, конечно.
— Совсем спятил?! — вскакиваю с кресла и бегу к Радову в надежде того остановить. Обогнала мужчину и прилипла спиной к двери начальника, Андрей явно не торопился, позволяя мне это сделать. — Не пущу. Мне еще здесь несколько недель работать, потом делайте что хотите. Я ни с кем встречаться не намерена. Так и знай.
Радов приблизился ко мне вплотную с какой‑то пугающей улыбкой на лице.
— Знаешь, красный цвет тебе очень идет, — мужчина почти невесомо дотронулся руками до моей талии и почти в то же мгновение крепко сжал и притянул к себе, недопустимо сильно прижимая.
— Андрей, пусти, — зло цежу слова. — В любой момент может кто- нибудь войти.
— Ты думаешь, меня это как‑то волнует? — равнодушно ответил Андрей, пристально и очень нехорошо меня разглядывая. Больше Радов ничего не делает, просто держит меня и все, словно… дает время привыкнуть.
— Что ты хочешь от меня? — тихо интересуюсь я, взяв себя в руки и успокоившись. Мой голос такой же равнодушный. Я не покажу Радову свою слабость, но мне сейчас очень страшно, что откроется дверь либо сзади, и выйдет Гайне, либо кто‑то войдет из коридора. Вот это экстрим у меня.
— Еще одно свидание, — так же тихо произносит Радов прямо мне на ухо. — Этим вечером. И больше я к тебе приставать, шантажировать и требовать встреч не стану… целых две недели.
— Серьезно? — усомнилась я.
— Да. Работай дальше. Думаешь, я не осознаю, что для тебя это важно? Но оставляю за собой право писать тебе и звонить. При этом можешь не отвечать, а мой номер заблокировать. Ну что, согласна?
— Я сегодня не смогу.
— Сегодня. Делай что хочешь, но сегодня. Крайний срок девять часов.
Хорошо, но только еще при условии, что ты больше не распускаешь руки и вообще не прикасаешься ко мне без моего разрешения.
— Ладно, но это условие тоже будет действовать только две недели.
— Месяц.
— Так, я иду к Гайне.
— Ладно, три недели.
— Договорились.
Я тут же оказалась на свободе. Радов отошел, а я спешно вернулась на свое рабочее место. Сердце стучит в бешеном ритме. Ощущение такое, словно только что заключила сделку с дьяволом.
Андрей не торопится уходить. С жутко довольной улыбкой на лице мужчина подошел к моему столу и оперся на него руками, практически перевалившись через него на мою сторону.
— Лера, я уже говорил тебе, что ты прелесть? Моя упрямая несговорчивая прелесть.
Тоже мне, Голлум нашелся.
И… это все‑таки случилось. То, чего я очень боялась. Почти беззвучно раскрылась дверь кабинета босса, и оттуда вышел, собственно, сам мой начальник.
Все, меня сейчас схватит инфаркт.
— Андрей, что ты здесь делаешь? — спокойно поинтересовался Гайне, правда, не без скрытой угрозы в голосе. — И зачем запугал мою помощницу? — а это, видимо, начальник оценил мой панический вид.
Радов сориентировался очень быстро. Убрал руки с моего стола и, улыбаясь как ни в чем не бывало, подошел к Гайне, возмущенно воскликнув:
— Кто запугивает?! Я? Э, нет, это ты у нас по части запугивания населения. А я зашел позвать тебя позавтракать. Дело есть одно.
— Что ты делал рядом с Валерией Николаевной? — Гайне, похоже, мало интересует приглашение Радова. Начальник неотрывно смотрит только на меня, и мне от этого очень некомфортно.
— Да, пытался сока у нее выпросить. А то что‑то в горле запершило. Не дает, представляешь? Говорит, у меня для этих дел своя помощница есть. Я же Валерии Николаевне объясняю, что нет уже Сашеньки, перевелась помощница моя в другой отдел.
