лосей осенью гон, они соперников подраться ревом зовут. Товарищ нетерпеливый был, идем через болотце, темновато еще да и туман, а он давать уже реветь лосем. Пару раз проревел – нет ответа. И тут я замечаю – рядом с сосной перед нами какой-то пень стоит, которого вроде бы раньше не было тут. Чего такое? Замедлил я шаг перед самым пнем и на всякий случай достал из кармана фонарик и включил. Оказывается, медведю прямо в морду посветил, тот зажмурился и как тот рванул с места от нас по болотине! Он-то думал, что лось в тумане прямо к нему в лапы идет, только приготовился прыгнуть…
– Ни разу тебя медведь лапой не бил?
– Ну, как сказать. У меня вон ухо зашито – медведь на него наступил. Привел к берлоге одних торопыг с губернатором, а они, только медведь высунулся, сразу давай палить, даже вылезти не дали. Упал он назад в берлогу, подождал я и полез с ружьем веревку к лапе привязать, чтобы зверя вытянуть. Залез, шарю в темноте, взялся за лапу, чтоб петлю на нее накинуть и вдруг думаю: что-то маловата лапа, медведь-то вроде большой был. И тут вдруг медведь лапу у меня из рук выдернул да как рыкнет. В одну секунду меня осенило, что тут вместе с медведицей еще и годовалый сынок ее спит. Откинулся я в другую сторону, а он прямо по мне на выход промчался, на ухо мне наступил. Слышу – опять там стрельба. Утихло, я им кричу: не стреляйте, сейчас моя очередь.
Вылажу из берлоги и давай их ругать: чего, говорю, не могли медведя подстрелить, он со страху так в угол забился, что я его еле пинками из берлоги выгнал! Глядите, мол, из-за вас по уху получил. Те ахают: ну, говорят, ты силен! Отдышался я и объяснил им, что медведица-то в берлоге лежит. Полез вместо меня губернатор веревкой ее привязать, чтобы вытянуть, с собой фонарик взял и ружье. Вдруг в берлоге стрельба и оттуда губернатор на четырех конечностях без ружья с криком выносится. Оказывается, медведица с обоими годовиками своими спать залегла – и такое изредка бывает. Ладно хоть губернатор тогда по уху не получил от последнего медведя. А уж гордился зато он потом: это, говорил, ерунда один на один на медведя ходить с рогатиной, я вот даже сам в берлогу залез и там медведя завалил!
– Ох уж эти сказочки, ох уж эти сказочники…
«Традиционный» обед состоял из местного мяса и рыбы. В печке, напоминающей нечто среднее между русской печью и камином, тушился в чугунке глухарь. В добавок были копченые хариусы, малосольные хариусы, а также сковорода жареных с луком хариусовых печенок.
– Ну, господа, первый раз едим то, что нам сказочник припас, дальше извольте сами пропитание добывать, – пригласил всех к столу барин. – Добравшись до места, представь нам, Семен Абрамович, нашего гостя.
– Пожалуйста. Только не надо делать скоропалительных выводов. Магистр ордена света по имени Игорь! Это если не очень серьезно выразиться. Но в быту обладатель ряда довольно серьезных необычных способностей, что позволяет ему весьма эффективно работать по наполнению щедрыми взносами фонда «Свет». Не делайте скучные лица, господа, некто близко известный нам как Лицедей лично жертвовал туда. Да и я, честно говоря, не был разочарован при первой встрече.
– Тогда уж вопрос напрямую, – обратился к Игорю один из двух других гостей, лица которых Игорь не раз видел с экрана телевизора. – Что за способности, в чем, так сказать, ваш непосильный труд состоит? Гадание, экстрасенсорика, кодирование, медиумствование, магия, провидение, культовые обряды с элементами массовой психотехники? Чем вы сумели выделиться из массы этих рукамиводителей?
Взгляды сидящих за столом перешли от разделываемой на куски тушки глухаря к Игорю. Тот, пожал плечами, потом подозвал к себе сказочника, указав другим, что тыльная сторона одной ладони его заклеена широким пластырем.
– Это я вчера в потемках уже глухаря потрошил и порезался, – объяснил тот.
– Снимите пластырь, – сказал Игорь.
Из-под пластыря показался небольшой красный разрез с крапинками запекшейся крови. Игорь сжал ладонь смотрителя «Сказки» в своей, отпустил. Сказочник удивленно завертел перед глазами ладонью, на которой от недавнего пореза остался только чуть заметный след. – Это как же разом все зажило, так не бывает…
– Бывает, – опять спокойнейше продолжил собеседник, пока остальные разглядывали образец моментального заживления. – Я вон на Филиппинах за работой местного хилера наблюдал недавно. Так эти мастера в экстазе пальцами из живота у пациента достают какой-то кусок мяса, для своего кота, наверное, – даже следов не остается на теле. И у вас неплохо получилось. В таких случаях обычно спрашивают: а вы геморрой не лечите? Но мне опять-таки технология процесса интересна. Не разъясните?
– Нет.
– Ну и ладно, мне все равно ее, похоже, не освоить. Кстати, банальный вопрос: окончание моего жизненного пути можете разглядеть, каким оно будет?
Наступила секундная пауза, во время которой многие взглянули на говорившего с недоумением: товарищ, не будет ли лишним это твое желание? Вопреки ожиданиям, Игорь стал тихо отвечать на вопрос.
– Однажды вечером с вами случится инсульт. В сознание вы будете приходить еще несколько раз, но говорить так и не сможете, будете лежать, представляя, какое у вас выражение лица. И знаете, о чем еще вы будете думать в эти последние дни, которые проведете в сознании, но без движения? Сначала вы вспомните первый разговор о том, как оставаться собой под маской, потом второй…
***
– Вот так рожу подеревяннее сделай и все у тебя получится! Глазками похлопывай и подхохатывать не забывай: мол, какие же вы глупости говорите… Масочку изобрази на лице, как будто ты за правое дело пострадал, и стой на своем. Быть собой, понимаешь ли, можно только под маской. Уж если не накажут, то отступятся, скажут – какой спрос с дурака, – учил однажды в школе того мальчика старшеклассник. Надо было отмазать от наказания их нашкодившую компанию. Расчет оказался гениально точным: когда за разбитое окно их вызвали в учительскую, наученный школяр настолько реалистично и горячо стал утверждать, что они просто перестарались: воображали себя древнегреческими метателями диска после так впечатлившего их проведенного директором школы урока истории. В конце концов, наслушавшись этого словесного напора от юного Андрея, учителя на них махнули рукой и не заставили платить за разбитое стекло.
После пары случаев, когда мальчику удалось выпутаться из переплета подобным способом, он понял, что слова эти нечто большее, чем просто случайная подсказка. Люди оказывались на удивление бессильны перед этим напором лжи, преподносимой как откровение, и если не доверяли полностью, то махнув рукой на сомнения, признавали, что не может же быть ложью то, что
