1261 г. Михаил VIII Палеолог был вновь венчан на Римское царство как законный император[248]. Об императоре Иоанне IV Ласкарисе, которому уже исполнилось 10 лет, как-то «забыли».
Но его черед уже настал. По приказу Палеолога мальчика отнесли в крепостную башню и там ослепили. Из-за сострадания к ребенку его ослепляли не раскаленными спицами, а полуостывшим железом, так что зрение у мальчика немного сохранилось. В день Рождества, 25 декабря 1261 г., его, находящегося без сознания, перевезли в башню Никитской крепости неподалеку от Никомедии и оставили там для постоянного проживания[249]. Теперь Михаил VIII Палеолог стал единовластным правителем Римской империи.
Конечно, с нравственной точки зрения этот поступок невозможно оправдать, и объяснения типа «жестокое время — жестокие нравы» едва ли могут быть приняты во внимание. С другой стороны, нет никаких оснований демонизировать фигуру Михаила VIII Палеолога. При всех честолюбивых помыслах и известной неразборчивости в средствах, это был настоящий патриот своего отечества и опытный царедворец, прекрасно понимавший, что Иоанн IV обречен. Время и логика событий требовали сильной руки на кормиле власти Византийской империи, а царственный мальчик в силу возраста, очевидно, не был способен справиться с грядущими задачами. Неизбежно возникла бы новая комбинация с целью передать единоличную власть сильному правителю, но уже другому и обосновать его права на царство. Останься юный Ласкарис у власти, и легкомысленная толпа с подачи другого претендента могла снести Палеолога с царского трона, как человека, не по праву получившего императорство. Поэтому для Палеолога ситуация выглядела следующим образом: «Или — благосостояние Римского государства, или — царственный мальчик»; и он после долгих сомнений и колебаний сделал свой выбор.
В качестве легкого оправдания можно напомнить, что, в отличие от других «жертв истории», Иоанн IV Ласкарис не был казнен или тайно умерщвлен, как это, например, имело место в отношении мальчика-императора Алексея II Комнина. Применили способ, традиционно преграждавший путь на вершину власти для любого претендента, — ослепление, и сделали так, чтобы Иоанн IV сохранил какую-то способность видеть. Действительно, с того дня покои бывшего царя охраняла крепкая стража, но мальчику было дано хорошее содержание, соответствующее его бывшему сану. Позднее его попытались использовать враги Византийского государства — французы Карла Анжуйского помогли ему бежать из заключения, но после поражения сицилийской армии бывший царевич был возвращен в свою крепость. Когда же смерть смежила веки и его обидчика — Михаила VIII Палеолога, новый василевс Андроник II Старший Палеолог предпринял попытку хоть как-то оправдаться в действиях отца. Он прибыл к Ласкарису в крепость и распорядился, чтобы царственный муж был обеспечен в полном избытке всем необходимым ему и сопутствующим его сану[250]. К тому времени Ласкарис принял монашеский постриг под именем Иосаф. При встрече с императором Андроником II он подтвердил отказ от каких-либо прав на царский титул и простил Михаила VIII за зло, что тот причинил ему лично и семье Ласкарисов. Иоанн IV Ласкарис прожил долгую жизнь и умер естественной смертью в 1305 г. Как говорят, некоторое время после смерти в православном народе сохранялось почитание покойного царя-монаха, не поддержанное, впрочем, официальной Церковью. И мощи императора Иоанна IV, «святого царя Ласкариса», находились в монастырском храме св. Димитрия в Константинополе[251].
Закончился славный род Ласкаридов, восстановителей Римской империи. В права царствования вступила последняя династия Византийских царей, Палеологи, которым предстоит еще бороться за свое отечество и увидеть его окончательное падение два века спустя.
Династия Палеологов
LXXII. Император Михаил VIII Палеолог (1261–1282)
Глава 1. «Новая Византия» и ее окружение
Родоначальник знаменитой династии Палеологов родился в 1224 или 1225 г. Все отмечают, что Михаил VIII Палеолог соединял с природной красотой лица быстрый и острый ум, скорость реализации собственных решений, энергию, отвагу, щедрость и деловитость. Как уже говорилось, он происходил из знатной семьи, состоявшей в родстве с царями. Не случайно Михаил VIII Палеолог подписывался: «Михаил Дука Ангел Комнин Палеолог»[252].
Его дед Алексей Палеолог был женат на дочери императора Алексея III Ангела, имел титул деспота, а бабушка Ирина, как первенец семьи Ангелов, еще в детстве получила право носить пурпурную обувь. Если бы смерть не прервала жизненный путь ее мужа, то Алексей Палеолог имел все основания заявить права на царскую власть после кончины Алексея III. Их дочь впоследствии была выдана замуж за Андроника Палеолога, которого император Феодор I Ласкарис почтил саном великого доместика. Конечно, эти обстоятельства, положенные на честолюбивую душу Михаила VIII Палеолога, предопределяли его будущие планы. Кроме того, по неопределенным свидетельствам современников, еще в ранней юности Палеолог получал неоднократные знамения и пророчества о грядущем царском сане, что, конечно, только усилило в нем желание стать Римским императором[253].
Честолюбие Михаила VIII Палеолога не было «тайной за семью печатями». Еще во времена царствования императора св. Иоанна III Дуки Ватаца, в 1252 г., на Михаила был сделан донос о попытке составить заговор с целью захвата императорской власти. Правда это или нет — достоверно неизвестно. Характерно другое — как Михаил VIII Палеолог держался на допросе, который был учинен при производстве следствия. Поскольку обвинения против Палеолога казались малоубедительными, ему предложили пройти испытание «Божьим судом» — взять в руки раскаленное железо. Считалось, что если руки останутся целыми, то обвиняемый невиновен; в противном случае его признавали преступником.
В ответ Михаил VIII не без иронии заметил стоявшему поблизости Фоке, митрополиту Филадельфийскому: «Я — человек грешный и не творю чудеса. Но если ты, как митрополит и человек Божий, советуешь мне это сделать, то облекись во все священнические одежды, как обыкновенно приступаешь к божественному жертвеннику и предстоишь Богу, и потом своими святыми руками, которыми обыкновенно прикасаешься к божественному жертвоприношению Тела Господа нашего Иисуса Христа, вложи в мои руки железо. И тогда я уповаю на Владыку Христа, что Он презрит мои прегрешения и откроет истину чудесным образом». Архиерей возразил, что это — варварский обычай, заимствованный римлянами из других стран, а потому он, как священник, не может участвовать в нем. Но Палеолог без труда нашелся: «Если бы я был варвар и в варварских обычаях воспитан, то я по варварским законам и понес бы наказание. А так как я римлянин и происхожу от римлян, то по римским законам пусть меня и судят!» Как нетрудно догадаться, обвинения с Палеолога сняли и признали невиновным[254].
Палеолог продолжил свою карьеру и вскоре зарекомендовал
