— Куда вы меня везете?
— Подвальные этажи губернаторского особняка разделены на камеры для предателей и других преступников, — с издевкой ответил капитан. — Помещение, конечно, не соответствует тем стандартам, к которым вы привыкли, миледи, но придется смириться.
— Пожалуйста, попросите генерала послать за моим мужем. Я уверена, он разберется в этом недоразумении. Что я могу сделать или сказать, чтобы убедить вас, что Мак не Лис?
— Ничего не можете, леди Фоксуорт. Но будьте уверены, и генералу, и губернатору сообщат о вашем предательском поступке, и они решат, посылать ли за вашим мужем. А до тех пор с вами будут обращаться так, как вы того заслуживаете.
Они подъехали к какому-то дому, и Алекса узнала губернаторский особняк. Они не въехали на просторный круглый парадный двор, а обогнули дом и оказались у бокового входа. Спешившись, Баррингтон грубо снял молодую женщину с лошади, втолкнул ее в дверь и повел по длинным лестничным пролетам. Холод и сырость тут же проникли сквозь ее тонкое платье и плащ, даже сквозь подметки ботинок, и Алекса не могла унять бившую ее дрожь.
Вскоре они оказались в большой комнате, освещенной всего двумя факелами, воткнутыми в светцы в сырой стене. По обеим сторонам комнаты располагались маленькие помещения, каждое с тяжелой дубовой дверью. В двери было вырезано забранное решеткой оконце, через которое можно передавать пищу и следить за узниками. Страх охватил Алексу.
— Что случилось, миледи? — злобно ухмыльнулся капитан. — Вам здесь не нравится?
— Вы… вы ведь не собираетесь запереть меня в такой камере, не правда ли? — слабым голосом спросила она.
Баррингтон рассмеялся:
— Не бойтесь, миледи. Вы пробудете здесь столько времени, сколько потребуется, чтобы построить виселицу.
Появились два тюремщика. Оба выразили удивление при виде знатной леди, которую отдавали на их попечение.
— Смотри-ка кто тут у нас, — ухмыльнулся тюремщик постарше, с вожделением глядя на молодую женщину. — Эта будет получше, чем обычные шлюхи, которые сюда попадают. Можно нам позабавиться с ней, как с другими, капитан?
— Чур, я первый, Бейтс, — сказал тот, что помоложе, показав ряд желтых зубов. — Ты едва не доконал ту последнюю, прежде чем настала моя очередь.
— Прошу вас, не делайте этого! — взмолилась Алекса, пятясь от двух дюжих мужчин. Мысль о том, что они могут с ней сделать, потрясла ее, и она с трудом подавила рыдание. Нужно держать себя в руках, подумала она, не поддаваться страху. Пока Адам не придет, чтобы спасти ее, ей не на что и не на кого надеяться, только на себя, на свою храбрость и хитрость.
Капитан Баррингтон беспечно пожал плечами. Какое ему дело, изнасилуют ли эти два садиста предательницу или нет? Он уже собрался сообщить им об этом. Честно говоря, он был бы не прочь и сам позабавиться с ней. Она была даже красивее и стройнее, чем Гвен, которая наконец-то ему отдалась. Он улыбнулся при мысли о том, что скажет Гвен, когда он сообщит ей, что леди Фоксуорт посажена в камеру под домом ее дядюшки. Он уже был готов сообщить тюремщикам, что они могут делать с Алексой что угодно, но ее слова заставили его передумать.
— Как вы думаете, что сделает мой муж, когда узнает, что его жена была… изнасилована двумя этими негодяями? — спросила она. — Он может не соглашаться с моими поступками, но я его жена. Он граф, стало быть, я графиня, и вряд ли он поблагодарит вас за то, что вы позволили обращаться со мной столь жестоко.
Алекса ждала затаив дыхание, пока Баррингтон обдумывал с хмурым видом ее слова. Наконец он принял решение:
— Жаль, ребята, но леди Фоксуорт, пожалуй, права. Хотя ее и повесят в конце концов за ее преступление, она все же жена владетельного лорда. Тот, кто знает лорда Пенуэлла так, как я, прекрасно понимает, что он отомстит, если таким, как вы, позволить попользоваться его женой.
Тюремщики очень расстроились.
— Но это не значит, что с ней нужно обращаться лучше, чем с другими предателями.
Бейтс многозначительно ткнул в бок своего младшего товарища:
— Слышь, Граббз, все-таки можно будет малость позабавиться. — А Баррингтону он сказал: — Мы поняли, капитан. Оставьте леди нам.
Кивнув, Баррингтон толкнул Алексу к Бейтсу и не менее гнусному Граббзу. Он не был уверен, что тюремщики выполнят его приказ, но свой долг он выполнил. Что бы с ней ни случилось, это будет не его рук дело.
— Не оставляйте меня! — пронзительно закричала Алекса, задыхаясь от страха. — Я требую свидания с губернатором!
— Вы его получите в свое время, — успокоил ее Баррингтон. — Кроме того, в вашем положении вы не можете ничего требовать.
Едва Баррингтон исчез из виду, как Бейтс грубо схватил Алексу и провел своими огромными мозолистыми руками по ее телу.
— Черт побери, Граббз, — сипло простонал он, — давненько я не щупал таких славных титек.
— Давай посмотрим, — предложил Граббз, стянув с плеч Алексы плащ. После чего сунул два жирных пальца ей за лиф и потянул его вниз. Алекса закричала, потому что и платье, и сорочка разорвались, обнажив груди. И Бейтс, и Граббз уставились на эти совершенные белые холмы, увенчанные розовыми сосками. Первым прореагировал Бейтс, обхватив сосок двумя пальцами и сжав его. Молодая женщина крикнула, задрожав от боли, и из глаз ее брызнули слезы.
Чтобы не отстать, Граббз схватил вторую грудь, поднес к соску губы и впился в него. Придя в ярость, Алекса наугад ударила его, угодив ему в картофелеобразный нос. Подняв колено, она нашла его пах и ощутила немыслимое наслаждение, когда раздался громкий вопль. Ее длинные ногти вцепились в глаза стражнику, и он оставил в покое ее сосок.
— Вы слышали, что сказал капитан Баррингтон! — задыхаясь от гнева, бросила она. — Если мой муж, лорд Пенуэлл, узнает об этом, вы пожалеете, что родились на свет!
Бейтс и Граббз, получив отпор от этой хрупкой женщины, решили внять ее словам. Не хватало только, чтобы граф налетел на них, словно карающий ангел. Кроме того, были другие способы получить от высокопоставленной и могущественной леди Фоксуорт то, чего они хотят. Она еще пожалеет, что отказалась их ублажать. Ведь от тюремщиков зависит ее благополучие.
Бейтс отпер камеру и втолкнул туда Алексу. Внутри было темно, лишь тусклый свет проникал сквозь оконце. Здесь стояла деревянная койка с тонким соломенным матрасом и грязным одеялом, стул и маленький стол. В дальнем углу — вонючее ведро.
Алекса рухнула на койку и разрыдалась.
Глава 11
Алексе все же удалось немного поспать, тюремщики ее не тревожили. Через некоторое время один из них просунул в оконце еду. Тушеные овощи с мясом. Еда оказалась вполне приемлемой, хотя и невкусной. По крайней мере ее не собираются уморить голодом, с иронией подумала Алекса. Ей дали также кувшин теплой воды и кусок черствого хлеба. Кормили два раза в день.
