– Быть моей любовницей не так уж плохо, – сказал Майкл. – В этом есть определенные преимущества.
– Нет, преимущества есть в сельской жизни, – возразила Маргарет.
– Но можно ли их сравнить, с теми, которые я предлагаю тебе, Маргарет, а? – настаивал Хоторн.
Он приблизился к ней еще на шаг. Она бы должна была усвоить урок и помнить, что Майкл Хоторн не из тех людей которых легко остановить. И становиться на его пути бессмысленно.
– Не сомневаюсь, что ты готов купить мне дом, – промолвила Маргарет, пряча дрожащие руки в складках юбки. – Возможно, ты предложишь мне даже экипаж у кучера. Наверняка накупишь целый гардероб. Возможно, я получу ящик-другой книг, чтобы мне было чем занять себя. Чтобы я особо не переживала из-за того, что ты много времени проводишь со своей женой, так? А что еще ты мне предложишь?
– Ты получишь всего меня, Маргарет, – ответил Хоторн. – Это идет в счет или нет?
Искушение было слишком велико. После смерти Джерома прошло целых два года, прежде чем к ней прикоснулся мужчина. Но Маргарет казалось, что те недели, которые прошли после их встречи с графом Монтрейном, тянулись еще дольше.
– Неужели ты не можешь найти в Лондоне женщину, которая придет в восторг от таких предложений, Монтрейн? – спросила Маргарет.
– Видишь ли, – заговорил в ответ Хоторн, – для меня куда интереснее иметь дело с вполне определенной женщиной.
Маргарет отвернулась, слова Хоторна удивили ее.
– Я думала, ты занят поисками невесты, – наконец сказала она.
– Все дело в том, что каждую претендентку из моего списка кандидаток на роль невесты я по той или иной причине вычеркнул, – признался граф. – Осталась там, правда, одна, но что-то я не уверен, что она мне подойдет.
Маргарет удивленно посмотрела на Монтрейна.
– Я сочувствую женщине, которая настолько раздражает тебя, что ты даже не решаешься попросить ее руки, – вымолвила она.
Лицо Хоторна осветила столь приятная улыбка, что Маргарет заставила себя отвернуться.
– Я не стану твоей любовницей, – решительно сказала она. – Независимо оттого, насколько убедительными будут твои доводы.
– Что ж, может, тогда заключим сделку? – предложил Хоторн.
– Какую еще сделку, Монтрейн? – Ну почему у нее не хватает воли не уступать любопытству?!
– Подари мне неделю, – попросил Хоторн. – Всего одну неделю твоей жизни.
– В обмен на что? – поинтересовалась Маргарет.
– На то, чтобы положить конец этому безумию, – резким тоном проговорил Майкл. Его настроение неожиданно изменилось, словно летняя гроза пробежала по его лицу. Впрочем, возможно, Монтрейн всего лишь притворялся сговорчивым, а на самом деле у него совсем другой – вздорный характер? Может, он с самого начала сердился на нее? – Маргарет, даже моя работа страдает! Вместо того чтобы заниматься делами, я целыми днями только и думаю о женщине, которая позволила мне любить ее при свете солнца!
Маргарет почувствовала, что краснеет.
– Подари мне всего одну неделю, – еще раз попросил Монтрейн, – а после этого я никогда не побеспокою тебя. Ты снова сможешь зажить обычной жизнью.
– Я так и живу, Монтрейн, – возразила она.
– Нет, – сказал граф, покачав головой. – Этого не может быть, потому что я все еще не избавился от наваждения.
Его слова прозвучали для Маргарет столь странно, что она несколько мгновений не знала, что и сказать в ответ.
– Неужели ты не понимаешь, что даже вдовы не защищены от скандалов? – наконец нашла в себе силы заговорить Маргарет. Она очень рассердилась. – Несмотря на то что я живу в деревне, у меня есть репутация, которую я должна защищать. Именно поэтому я не давала никому свой адрес и просила мне писать на имя Сэмюела, именно поэтому я должна была быть очень осторожна, продавая «Записки» Августина!
– Ну да, если не считать одного дня, когда ты забыла все на свете, Маргарет, – промолвил Монтрейн.
У нее перехватило дыхание.
– С твоей стороны бестактно вспоминать об этом, Монтрейн! – выпалила Маргарет.
– Упоминать о том дне или говорить правду, Маргарет? Что ты имеешь в виду? – с усмешкой спросил Хоторн. – Уточни, а то я что-то не пойму тебя. – Граф вновь говорил миролюбивым тоном, но глаза его сохраняли холодное выражение, а улыбка оставалась натянутой.
– Кажется, ты вновь предлагаешь мне такую же сделку, как и в прошлый раз, – сказала Маргарет. Ее щеки пылали. Все ведь началось с единственного поцелуя, который привел ее к тому волшебному дню в его гостиной.
– В тот раз я не нарушил нашего договора, Маргарет, – вымолвил Хоторн. – Я отпустил тебя.
Что ж, это правда! Маргарет вспомнила, как провела бессонную ночь в доме Сэмюела, каждую минуту опасаясь приезда Монтрейна. Однако он так и не появился там, и она была благодарна ему за то, что он не стал ее преследовать.
Для нее спокойнее никогда больше не оставаться с ним. И не только потому, что в обществе графа Монтрейна Маргарет не могла чувствовать себя в безопасности, – соблазн уступить его ухаживаниям был чрезвычайно велик, и случай в его лондонском доме был тому доказательством. Но еще и потому, что сейчас Маргарет чувствовала себя более одинокой, чем когда-либо. Пенелопа недавно вышла замуж, свой дом казался теперь Маргарет пустым и неуютным.
– Я хочу уложить тебя в свою постель. – Искреннее признание, ничего не скажешь. Судя по лицу графа Монтрейна, эти слова нелегко дались ему. Одна его бровь была сардонически изогнута, а вот взгляд оставался непроницаемым.
– Мы не всегда можем получить то, чего хотим, – сухо заметила Маргарет. – Иногда нам приходится принимать то, что есть.
– Ты говоришь о судьбе? – полюбопытствовал Хоторн.
– Почему бы и нет? – пожала плечами Маргарет.
– А тебе не приходит в голову, что то, что мы называем судьбой, не более чем наш выбор? Если человек едет верхом по булыжной мостовой, шанс, что лошадь потеряет подкову, очень велик. Так это судьба? Или выбор всадника?
– Послушай, Монтрейн, а что, собственно, мы обсуждаем?
– Перспективу твоего возвращения в мою постель, – не моргнув глазом ответил Хоторн. – И это будет твоим выбором, а не рукой судьбы.
– Кажется, я уже сделала свой выбор.
– Кажется, он не очень-то удачен, – хрипло проговорил Хоторн.
– Никак не пойму, ты от природы настолько высокомерен? – возмутилась Маргарет. – Или знатных вельмож так натаскивают?
– Я всего лишь говорю об очевидных вещах, – заявил граф. – Поедем со мной, Маргарет. Всего на одну неделю.
– Помню, как почти то же самое ты говорил мне об одном-единственном поцелуе, Монтрейн.
– Я не сделаю ничего, чего ты не захочешь, Маргарет, – осторожно пообещал граф.
