Майкл не чувствовал обычной после занятий любовью усталости. Впрочем, признаться, он никогда не занимался такими вещами в карете. Интересно, спросил себя Хоторн, кучер догадался о том, что происходит?
Нет, он постарается держать руки подальше от нее. Надо наконец прислушаться к голосу разума. Они будут видеться раз в день. А потом он привыкнет к ней, как привык к ежедневному стаканчику бренди. Глоток за глотком – глядишь, и кончится горячительный напиток.
В следующий раз он будет любить ее в постели. На чудесной мягкой кровати с чистыми простынями. Он покажет ей, на что способен. Монтрейн закрыл глаза. Черт побери! В первый раз он занимался с Маргарет любовью на полу, во второй – в карете. Пожалуй, она может решить, что он вообще ничего не смыслит в искусстве любви.
– Мы едем в Лондон? – спросила Маргарет. Последнюю четверть часа она была полностью погружена в созерцание открывавшегося за окном пейзажа. Собственно, смотреть было не на что – так, невыразительная равнина да несколько зеленых холмов. И все же, похоже, этот вид завораживал ее. По крайней мере она могла смотреть куда-то, а не на него.
Майкл утвердительно кивнул, внимательно рассматривая Маргарет, словно забыл за последние недели, как она выглядит. Ее щеки были покрыты нежным румянцем, удивительно подходившим по цвету к ее губам. На каштановых волосах играли золотистые блики, а глаза в этот день были совсем зелеными. Правда, не яркого, а слегка приглушенного оттенка.
Ну что в ней такого особенного, что так влечет его к ней? Аромат ее духов? Только не похоже, что Маргарет пользуется духами. Может, ее прическа? Но сегодня ее волосы не убраны, а растрепавшейся копной падают ей на плечи. Даже сейчас Хоторну до боли хотелось запустить в мягкие кудри руки, играть с ними, отыскивая золотистые и рыжие пряди.
Когда Хоторн увидел, как Маргарет остановилась на тропинке, чтобы сорвать цветок, он вновь почувствовал, что эта женщина покорила его. Солнечные лучи заплясали в ее кудрях, словно не нашли ничего более привлекательного в том месте, где она жила.
Разве была на свете женщина, заставлявшая его улыбаться, будившая в нем неуправляемую страсть? Разве ждал он с таким нетерпением чьего-то вздоха?
Стыдилась ли она его? Невероятно, чтобы он возбуждал в ней чувство стыда. Правда, сам Монтрейн и представить себе не мог, что способен настолько потерять голову всего лишь от одного поцелуя.
Неделя, проведенная в обществе Маргарет? Возможно, это слишком. Разумнее отвезти ее домой через денек-другой. Или дня через три. Ну хорошо, через неделю, но на этом все будет кончено.
А потом он займется наконец кириллическим шифром. В оставшееся время посвятит себя своему шифровальному механизму. Вернувшись к прежнему образу жизни, погрузившись в решение проблем, связанных с механизмами и цифрами, он сумеет вернуть утраченное самообладание.
Маргарет сидела напротив него, крепко сжав руки, чтобы Монтрейн не заметил, как сильно они дрожат. Впрочем, руки Хоторна тоже дрожали. Это безумие! Они сидят друг против друга с деланно отсутствующим видом, словно пытаются скрыть смущение.
Их поступки во многом схожи. Возможно, Маргарет не испытывает тех же чувств, что и он, возможно, она не привыкла так полно растворяться в наслаждении.
Хоторн шевельнулся. Он должен заниматься своими кодами, шифрами и загадками, а не копанием в самом себе. Он знает, кто он такой, знает, каковы его обязанности, за что он отвечает. В этом его жизнь. И в ней нет места сомнениям и бесконечным вопросам.
И все же, находясь рядом с Маргарет, он только и делает, что сомневается и ищет ответы на многочисленные вопросы. Он превращается в другого человека, который ведет себя не так, как граф Монтрейн.
Да, он понятия не имеет о том, как надо вести себя в карете после соития с желанной женщиной. И все же, думал Хоторн, пожалуй, не стоит держаться так высокомерно.
Глава 15
Женщина, не знающая собственного тела,
должна для начала оценить свой ум.
Из «Записок» Августина X
Когда экипаж остановился и они выбрались из него, Маргарет осмотрелась по сторонам. Дом был знаком ей. Они поднялись по лестнице, не проронив ни слова. Дверь отворилась, на пороге появился Смайтон. Слуга был одет безупречно, несмотря на поздний час.
Маргарет улыбнулась Смайтону, но, похоже, того ее улыбка настолько шокировала, что он чуть не отшатнулся. Взяв себя в руки, дворецкий кивнул, а затем, нахмурившись, взглянул на Майкла.
– Идите спать, Смайтон, уже поздно, – приказал Хоторн.
– Могу ли я что-то сделать для вас, милорд? – осведомился тот.
– Можете, если не будете беспокоить меня всю ночь, – пробурчал Хоторн.
Смайтон осуждающе посмотрел на хозяина. Маргарет спросила себя, догадывается ли дворецкий о том, что произошло в экипаже. Не из-за этого ли Майкл внезапно помрачнел еще больше? Несколько мгновений слуга и граф прожигали друг друга глазами. Наконец Смайтон отвесил хозяину поклон и отправился к себе в комнату.
Маргарет молча смотрела, как Хоторн зажег свечи в канделябре, а затем стала подниматься вслед за ним по лестнице. На втором этаже они прошли по длинному коридору и остановились у широких двустворчатых дверей.
Маргарет пришло в голову, что двери – это не что иное, как врата, через которые ей следует пройти. Что ждет ее за ними?
Вновь начать протестовать против похищения? Какой смысл! Ведь ее поведение в экипаже доказывало, что она не возражает против того, чтобы быть с ним. Она же просто обезумела от страсти.
Они вошли в комнату. Обстановка состояла из большого зеркального шкафа, двух напольных канделябров и большой кровати, накрытой покрывалом цвета слоновой кости; к кровати вели несколько деревянных ступенек. Целую стену занимал огромный камин с мраморной полкой, покрытой изысканной резьбой.
Подойдя к изножью кровати, Маргарет обхватила поддерживавший ложе резной столбик из красного дерева и оглянулась на Хоторна. Даже после долгого путешествия его одежда была в идеальном порядке, он не выглядел усталым. Похоже, складки и морщинки побаивались графа Монтрейна.
Следует ли и ей испытывать перед ним благоговение? Или даже для этого она слишком упряма? Ведь отказалась она принять его предложение! Впрочем, Майкл не из тех людей, которых она должна бояться. Однако порой Маргарет испытывала перед ним страх. Так что все дело в противоречивости ее натуры.
– Я опять ошибся, – заговорил Хоторн. – Мне казалось, что ты необычайно хороша при свете солнца. Но, как вижу, свет свечей делает тебя еще красивее.
Банальный комплимент должен был хоть как-то разрядить гнетущую обстановку, помочь им преодолеть неловкость, вызванную воспоминаниями об их отъезде из деревни.
