– Но ты ведь хочешь не только поцелуя, – едва слышно пролепетала Маргарет.
– Нет. – Хоторн отрицательно покачал головой. А затем он взял ее за подбородок, повернул лицо Маргарет, передвинул руку ей на затылок и медленно привлек к себе.
У него были такие горячие губы... Маргарет вся отдалась этому божественному поцелую, растворяясь в нем, слегка постанывая от наслаждения. Еще один поцелуй. Еще один – и все. Больше у нее никогда не возникнет соблазна прикоснуться к Монтрейну.
Лгунья.
Поцелуй стал воплощением ее грез. Страстным, горячим, нетерпеливым. Его язык завладел ее ртом. Хоторн крепко держал Маргарет, не давая шевельнуться. Наконец он отпустил ее и что-то прошептал. Прошло несколько мгновений, пока она осознала смысл его слов.
– Неделя поцелуев, Маргарет... – А затем его губы снова накрыли ее рот, и она забыла обо всем на свете.
Все последнее время Маргарет старалась не думать о том, какие у него широкие плечи, о том, каково это – ощущать прикосновения его рук к своей груди. Она чувствовала невероятную пустоту внутри себя. Лежала ночи напролет без сна с закрытыми глазами, крепко сжав руки и гоня прочь тревожные мысли.
Это не помогало. Напротив, Маргарет снова и снова представляла себя в объятиях Монтрейна.
Сейчас ей необходимо отодвинуться от него, сказать Майклу что-то, что может остановить его, напомнить ему о сдержанности, которая, по его же словам, является частью его натуры. Вместо этого Маргарет крепко вцепилась руками в его плечи. Он сжал рукой ее грудь и сквозь одежду нащупал затвердевший от возбуждения сосок.
– Как маленький камешек, – нежно прошептал Хоторн.
Тело Маргарет охватил жар, а щеки запылали. Как быстро желание вспыхнуло в ней! Очевидно, она – настоящая развратница.
Хоторн еще раз поцеловал Маргарет. В это утро она оставила волосы распущенными. Намотав их на руку, Монтрейн привлек Маргарет к себе. Его руки жгли ее виски, ее щеки.
Еще один поцелуй... Еще один... И еще... Его руки лихорадочно сжимали ее, и вот из горла Маргарет вырвался стон. Мольба. Она была готова сдаться.
Они целовались все время, пока кучер гнал карету по Силбери-Виллидж. Когда Майкл наконец отпрянул, Маргарет обмякла в его руках.
– Одна неделя... – повторил он охрипшим голосом.
Провести с ним целую неделю... Что ж, эта неделя будет сниться ей всю оставшуюся жизнь. А когда неделя пройдет, она возьмется за воплощение в жизнь своего плана.
Вдруг в голове Маргарет раздался знакомый голос – она тотчас узнала голос своей бабушки, серьезный и ворчливый: «Маргарет, не глупи!» Похоже, именно это она и делала.
– Я хочу снова любить тебя, – прошептал Майкл. Он осторожно прикусил ей мочку уха. – Разве ты не помнишь, как нам было хорошо?
Как она могла это забыть?
– И потом ты отпустишь меня? – спросила она со вздохом. Ее щека была прижата к груди Майкла, и Маргарет слышала, как громко колотится его сердце.
«Это недопустимо, Маргарет. Глупая девочка».
– Да, Маргарет, – проговорил Монтрейн, потершись подбородком о ее висок. – Поцелуй меня.
Как она может отказать ему? Себе?
Майкл снова обхватил голову Маргарет и, сжимая ее, впился в ее губы долгим поцелуем.
Монтрейн... Имя... Или заклинание.
– Всего один поцелуй, – прошептал он, явно теряя голову.
Ну почему она так заворожена этим мгновением? Подумать только, кажется, он, как и она, просто потрясен. Кажется, Монтрейн даже гордится тем, что она так льнет к нему.
Это грех.
Похоже, он не может больше сдерживать себя. Рука Хоторна скользнула Маргарет под юбку, пробежала вверх по ее ноге, дошла до того места, где кончался чулок, а затем проникла в ее горячее влажное лоно.
– Ты готова принять меня, – с некоторым удивлением промолвил он.
Маргарет кивнула. Ей казалось, что воздух в карете сгустился. Его пальцы ритмично задвигались, и Маргарет возбуждалась все сильнее.
– Сейчас, – прошептал Хоторн, – позволь мне войти в тебя.
– Да, – отозвалась она.
Ей бы следовало возмутиться, прийти в ужас оттого, что Майкл ласкает ее в карете. Вместо этого Маргарет чувствовала, что изнемогает, что лишится сознания, если он немедленно не исполнит своего обещания. Немедленно! А уж потом она подумает о том, как это было ужасно.
Через мгновение Монтрейн приподнял Маргарет, развел в стороны ее ноги, высвободил свое восставшее естество и опустил женщину на него. Ее тело плавилось от его ласк, ей хотелось слиться с ним воедино, превратиться в одну плоть, вечно чувствовать внутри себя его пылающий жезл. Маргарет сорвала с шеи Монтрейна галстук, расстегнула рубашку, чтобы осыпать его шею поцелуями.
Что она делает? Ох, быстрее, Монтрейн, быстрее, вот так.
Хоторн уперся руками в стены кареты, а ноги положил на противоположное сиденье. Она сидела на нем верхом, уцепившись в его шею, и ритмично двигалась ему навстречу. Тряска кареты лишь усиливала наслаждение, их движения становились все стремительнее, пока наслаждение горячей волной не вознесло любовников на свой пик...
Майкл не мог поверить в то, что оказался способен на такое. Он взял женщину в карете! Он, Майкл Хоторн, известный шифровальщик, граф Монтрейн, только что овладел женщиной в собственном экипаже.
Он немало постарался для этого.
Маргарет лежала на его груди, ее дыхание было хриплым и прерывистым. Если ее сердце бьется так же сильно, как и его, то просто удивительно, как это они оба не получили апоплексический удар.
Майкл смотрел через ее плечо на противоположную стенку кареты, раздумывая над тем, в какого человека он превратился. Насколько же этот идиотизм охватил его?
И это не риторический вопрос, мрачно подумал Хоторн. Его рука, лежавшая на спине Маргарет, крепко прижимала ее к нему. Он потерял над собой контроль. Забыл о том, кто он и где находится. Всего несколько поцелуев – и он обезумел. Нет, хуже! И то, что он был не в состоянии описать свое состояние, всерьез волновало Хоторна.
Наконец Маргарет выпрямилась, убрала растрепавшиеся кудряшки со своего лица. Она боялась смотреть ему в глаза. Впрочем, похоже, Монтрейн тоже избегал смотреть на нее. Он помог ей привести в порядок одежду, расправить юбки, а затем усадил Маргарет на противоположное сиденье. На мгновение их пальцы переплелись, глаза встретились, но оба тут же отвернулись друг от друга.
Она очаровала его – обычно Монтрейн испытывал такие чувства только к самым сложным шифрам. Возможно, потому, что Маргарет оказалась одной из самых сложных загадок, встречавшихся ему в жизни. Она удивляла Монтрейна, раздражала и волновала. Маргарет так сильно притягивала его к себе, что из-за нее изменились даже его поведение, привычки. Один взгляд на Маргарет – и он превращался в похотливого козла.
