— Конечно. У тебя время вышло?
— Да.
— Мило поговорили, Джо. — Его голос в трубке был едва слышен.
— До свиданья, — еле слышно проговорила она и повесила трубку. Ее тут же поднял стоявший за ней солдат.
Джолин отошла в сторону, и вместе с Тэми они вернулись в казарму.
— Бетси десять минут рассказывала, как прошел у нее день, и просила позвонить учителю, чтобы тот отменил наказание.
Тэми тихо рассмеялась:
— Мы отправились на войну, а материнские обязанности никуда не делись. А Майкл?
— Он спросил меня, неужели я думаю, что уеду воевать, а с девочками будет все в порядке.
— Мы еще даже не на войне.
Джолин вздохнула.
— Как Сет?
— Любит, скучает, гордится мной. По крайней мере, он так говорит. Карл рассказывает, что парень не спит, отключил свою приставку и больше не играет в видеоигры. Не желает смотреть, как взрываются мультяшные герои. Подумать только, сколько раз я просила его выключить эту идиотскую приставку…
— И как мы это выдержим? — тихо спросила Джолин.
Ответа у Тэми не было. В казарме они взяли пакеты с туалетными принадлежностями и отправились в душ. Потом пошли в столовую, где сели вместе с парнями из своей эскадрильи, среди которых были Джейми и Смитти. Их окутал запах жаркого, которое слишком много времени провело на огне, и сладкой кукурузы, разваренной до состояния пюре. Гул солдатских голосов напоминал рев реактивного двигателя.
Смитти с устрашающей скоростью закидывал пюре из кукурузы в рот, одновременно рассказывая о стрельбах. Джейми не отрывал взгляда от тарелки, вяло ковыряя вилкой мясной рулет. Мыслями он был далеко, и Джолин понимала почему.
— Мы должны думать только о деле, — сказала Тэми. — Теперь мы в первую очередь солдаты. Так должно быть, а иначе…
— Мы умрем, — тихо закончила за нее Джолин. Она понимала, что Тэми права: сама не раз думала об этом. Вне всякого сомнения, Джейми одолевают те же мысли. Нужно запереть мысли о семье в особое отделение и убрать подальше. — Я не знаю, как можно не скучать по ним? И все время чувствую себя виноватой. Думаю, что если бы нашла нужные слова, когда звонила домой, то все было бы в порядке.
— Мы с Карлом обсуждали это перед моим отъездом. Он сказал, что я должна перестать быть частью его и стать частью всего этого. Сказал, что знает, что я люблю его, но теперь моя обязанность — думать о мужчинах и женщинах, которые меня окружают. — Тэми посмотрела на подругу. — Через две недели мы будем в другой стране. Ты должна разорвать свою связь с Поулсбо. Доверься Майклу.
— Доверься Майклу, — глухо повторила Джолин.
— У тебя нет выбора.
Джолин понимала, что Тэми права, но сказать было легче, чем сделать. Она знала, что значит быть брошенным в детстве, и хотя теперь все не так, совсем не так, она сомневалась, что ее дети действительно понимают, почему она бросила их.
— А как же раньше мужчины на годы уходили на войну, оставляя своих детей?
— У них были жены, — ответила Тэми.
Поздно вечером, когда Тэми уже спала, Джолин раскрыла ноутбук. Она так устала, что глаза сами закрывались, но ей нужно было написать письмо дочери.
«Дорогая Бетси! Мне так жаль, что я не могу помочь тебе с этим наказанием. Но ты сама не захотела слушать меня. Дело в том, что ты нарушила правила. Любое наше действие имеет последствия. И ты должна понять это как можно раньше. Конечно, Сиерра и Зоуи не правы, что дразнят тебя; это подло с их стороны — смеяться над тобой. Но именно твоя реакция делает тебя той, какая ты есть. Я должна так много тебе об этом рассказать, и меня убивает, что мы не вместе. Мать и дочь должны садиться рядом на диван и говорить обо всем на свете. Скоро так и будет. Увидишь! А пока я теряюсь в догадках, как рассказать о трудностях, что ждут тебя в средней школе. Я очень хорошо знаю, какими злыми бывают девочки. Когда я была такой, как ты, меня никто не любил. Во мне видели девочку в поношенной одежде и без денег на обед. Я стыдилась пригласить кого-нибудь к себе домой, и поэтому у меня не было друзей. Это было ужасно. Одиночество. Я не желаю тебе такого. Я знаю, что чувствуешь, когда тебя игнорируют и высмеивают. Поэтому я тоже игнорировала тех девочек, но легче от этого мне не становилось. Знаешь, что мне помогло? Армия — и не потому, что меня научили летать (вернее, не только потому), а потому, что там я встретила Тэми. Сначала я боялась заговорить с ней, она была такой уверенной в себе. Казалось, ей все равно, что мы единственные женщины в летной школе. Целую неделю я не обращала на нее внимания, считая, что я ей не понравлюсь. И знаешь что? Она ЖДАЛА, когда я с ней заговорю. Именно тогда я поняла, как много может сделать всего одна улыбка. Покажи людям, что ты готова подружиться с ними, а если они дадут тебе шанс, воспользуйся им, не бойся. С Тэми мне потребовалась лишь смелость сказать „привет“ и сесть рядом с ней в столовой. Невозможно предугадать, какие фраза, слово или приветствие изменят твою жизнь. Я очень хочу теперь быть рядом с тобой, сказать тебе, какая ты красивая, умная и талантливая, но приходится доверить это словам на экране. Будь сильной, Бетси. Верь в себя, и все будет хорошо. Я люблю тебя, как до луны и обратно».
Этого мало, очень мало. Но это все, что она может сказать отсюда.
Завтра нужно написать письмо Лулу.
Джолин зевнула и щелкнула кнопку: «Отправить».
В последний четверг мая Майкл встал рано и приготовил завтрак. Он подумал, что если действовать с опережением графика и выдержать распорядок дня девочек, то все будет хорошо. После отъезда Джолин он никуда не успевал — опаздывал на встречи, опаздывал на паром, опаздывал на ужин. Сегодня Майкл настроился на хорошее, спокойное утро.
Он понял, что зря старался, когда на кухню вошла Бетси, — косметики на ней было больше, чем на танцовщице из Лас-Вегаса.
— Это что, такая шутка? — сказал Майкл, откладывая газету.
Бетси направилась к холодильнику.
— Что? — спросила она, не поворачиваясь к отцу.
— Такой накрашенной ты в школу не пойдешь.
Бетси повернулась к нему:
— Накрашенной?
— Я надеваю очки только для чтения, Бетси. Я не слепой. Иди умойся.
— Или что?
— Или… — Майкл прищурился. — Или сегодня я вызовусь провести у вас урок. Общественные науки. Ведь вы изучаете конституцию?
— Ты этого не сделаешь.
— Посмотрим.
Бетси долго смотрела на него, потом топнула ногой и вышла из кухни. Вернулась она злая — громко хлопала дверцами буфета, чертыхалась вполголоса, кричала на Лулу, которая за завтраком почти все время плакала и спрашивала, когда вернется мама.
