Я только плечами пожала потому как никогда ничего телевизионного не портила.
Магда заметила, что сам по себе этот Яворчик такого бы не придумал, наверняка от кого-то услышал, и она, Магда, даже догадывается от кого. У Држончека есть оператор, абсолютная бездарь, но с гигантскими амбициями. Эти амбиции в нем просто канкан откалывают, он, дескать, и гений, и великий художник, это он подговорил Држончека заняться тем последним фильмом — мол, таких гениальных кадров мир еще не видел! А этого оператора уже никто из режиссеров не хотел брать, вот он и присосался ко второму несостоявшемуся гению.
— А, так вот почему у него те искусительницы так странно выглядели?
— Да у него все странно выглядит. А фамилии его я не помню. Впрочем, его никто не называет по фамилии, зовут попросту — Пустобрех. Снимать он категорически не умеет, даром что оператор. Дошло до него, что ты разнесла в пух и прах творение Држончека, так он принялся на тебя наговаривать.
— Да пусть наговаривает, может, язык онемеет. И на других тоже грязь льет?
— Ой, главный источник гадостей — Флориан Ступеньский. И чего только не несет! И права, мол, незаконно получены, и автор врет, что ему не заплатили, и все в таком духе. А тут появляется Войлок…
У меня голова шла кругом Господи, ну и клубок лжи и клеветы! И постоянно всплывают авторское право и гонорары, которые автору выплачены не были… Как тут не вспомнить издателей Эвы Марш!
А Ступеньский наверняка затаил злобу на Эву. И пытается именно на нее направить все подозрения, вот изощренная скотина! В принципе, он и на Мартусю зуб имеет, она же не постеснялась в выражениях, описывая его. Так что я не удивлюсь, если и в Кракове вдруг обнаружится чей-то труп. И если бы не Эва Марш, я бы обо всем этом рассказала Гурскому, даже пригласила бы его послушать сейчас Магду.
А та продолжала:
— Тут все так запутано, так взаимосвязано, но каждый раз всплывает одна фамилия. Вот сейчас опять Ступеньский в центре сплетен и слухов оказался, алиби у него нет, и он свободно мог прикончить всех троих. А свидетели в своих показаниях безбожно врут, поскольку он их шантажирует.
— У него есть для этого материалы?
— Еще бы! Но это не такие преступления, за которые грозит статья уголовного кодекса, а так… компрометирующие. Они иной раз бывают пострашнее, каждый дрожит за свое место. Если бы кто-то занялся этим всерьез, вскрылась бы такая афера!.. То-то общественность порадовалась бы, ведь у многих наш телецентр сидит в печенках. Но кому этим заниматься? У нас давно уже смирились и с порнографией, и с бездарными передачами, так что не исключено — этого Ступеньского того и гляди еще человеком года объявят. Но только учти, пожалуйста, все, что сейчас тебе наболтала, — сплошные сплетни и, возможно, выдумки. Нынче каждый мерзавец пользуется случаем, чтобы подложить свинью своему недругу, выкурить этого недруга из телевидения. Лишь бы бросить тень на соперника, занять место поближе к кормушке.
Я попыталась представить себе всю эту массу телевизионного люда и атмосферу, царящую на телевидении, но воображение повернулось ко мне задом и даже выпятило свою… нижнюю часть, явно давая понять, что есть более важные темы.
Уже уходя, Магда вдруг вспомнила:
— Многое наверняка знает Адам Островский. Он часто бывает у тебя?
— Не очень, заходил пару раз. Но он мне нравится, выгодно отличается от остальной журналистской братии, люблю его смелые статьи, в них и смысл, и гражданская позиция. В их профессии таких можно по пальцам пересчитать, редкий экземпляр.
— И вы в хороших отношениях?
— Вроде бы. А что?
— Да ничего. Так просто интересуюсь. Возможно, тебе стоило бы с ним почаще общаться…
И только когда за Магдой захлопнулась дверь, я вдруг вспомнила о ее драгоценном десперадо. Странно, но на этот раз она о нем даже не упомянула…
Гурский нанес мне визит уже на следующий день. Увидев его у калитки, я нисколько не удивилась, только очень обрадовалась: надо же передать ему информацию, полученную накануне от Магды. А еще немного встревожилась — наверняка ведь явился не для того, чтобы сделать мне приятное.
— Если не ошибаюсь, вы хорошо знаете Марту Формаль? — был его первый вопрос. Да и задал он его каким-то ненатуральным, деревянным голосом.
Естественно, я удивилась:
— А мне казалось, вы ее тоже очень хорошо знаете.
Вздохнув, Гурский прошел в гостиную и позволил мне сесть, прекрасно зная, что я не в состоянии разговаривать стоя. Подумал и сел сам. На мой вопрос ответил так:
— Оказалось — недостаточно, она меня удивила, потому и спрашиваю. А вы вчера вечером не уезжали из Варшавы?
— Не только из Варшавы, я даже из собственного дома вечером не выходила, вот разве что выбрасывала мусор. Но мусорный ящик у самой калитки. А так я весь день просидела дома, собирая информацию. Для вас.
— Сейчас мы перейдем к вашей информации, а пока меня интересует отношение пани Формаль к Флориану Ступеньскому.
Вот, оказывается, как умно я поступила! Видно, вести о подрывной деятельности Ступеньского уже вышли за пределы Варшавы и добрались до Кракова, до Мартуси.
Я не стала темнить и с готовностью сообщила, что отношение Мартуси к Ступеньскому — отрицательное. И добавила:
— Даже очень отрицательное. И мне кажется, я вам совсем недавно говорила об этом.
— Ничего, я охотно выслушаю еще раз. И почему же?
Легкое беспокойство переросло в нешуточную тревогу. Что еще стряслось?
— В двух словах не расскажешь. Попробую коротко и о главном. Вы этого Ступеньского лично знаете? Видели ли его когда-нибудь?
— На фотографии. Не очень удачной.
— Тогда придется объяснить словами. Чрезвычайно интересный мужчина, обаятельный, умеет произвести впечатление. Мартуся попалась на его удочку, паршивец охмурил ее в два счета, попытался втянуть в свои махинации, обвел вокруг пальца, после чего отшвырнул за ненадобностью. Этого достаточно?
— Хотелось бы поподробнее.
— О боже… Ну, бабы к нему так и льнут, из-за внешности и умения найти подход к любой. Мужики, впрочем, тоже, не только бабы. Правда, не все, но некоторые попадаются на его удочку, хотя и на другую наживку. Их он берет своей предприимчивостью, умением проворачивать дела, знакомствами во всех сферах, организационными способностями — словом, не парень, а талант, огонь, к тому же с нюхом на прибыльные дела. Будь у него средства, уж он бы развернулся! И многих матерых бизнесменов так и тянет протянуть руку помощи талантливому юноше, хотя на деле у того за душой пустота: ни таланта, ни пробивной силы, ни полезных знакомств, ни умения организовывать — все ложь и одно сплошное мошенничество, но это раскрывается не сразу. Хочу чаю, чаю хочу. А вы?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
