сказал пару слов, и девочка исчезла в выходе из зала.
— Сейчас! Сейчас позовут! — Кивнул он мне. — Может, чего выпьете?
— Не, я при исполнении! — Пошутил я и добавил, когда парень переменился в лице, — Шучу!
— Э! Слышь! — Толкнули меня вдруг в спину. — Эт мое место!
Я обернулся. Нахмурил брови. Глаза, чей взгляд я встретил на себе, на миг озарились удивлением, потом в них вспыхнули искорки злости.
— Какая встреча, — пробурчал я.
Набриолиненный бандит, которого я видел у, Кулыма молчал, уставившись так, будто хотел прожечь во мне дыру.
Глава 12
— Давай отсюда, — буркнул злобно набриалиненный, и мне в лицо пахнуло запахом алкоголя и табака. — Я поссать отходил, а кто-то на мое место уже жопу посадил. Вон там, с краюшка, у параши, есть свободная табуретка!
— Вот и займи ее, — отвернулся я от бандоса.
— Слышь, ты! — Крикнул он и я почувствовал, как на плечо легла его ладонь.
Обернулся я быстрее, чем он успел меня одернуть к себе. Увидев озлобленное лицо набриалиненного, я схватил его за руку, дернул, вывернул.
— Р-а-а-а! — Зарычал он, когда я выкрутил ему запястье. — Урою! М-м-м-м!
Все в Ресторане затихли, когда я скрутил набриалиненного, заведя его руку ему же за спину. В таком положении я и повел кряхтящего и стонущего мужика к выходу.
— Пусти! Убью! Убью! Мама твоя будет тебя потом по кускам искать! — Орал набриалиненный.
— Ага. Ты сначала протрезвей, — ответил я.
Внезапно он потянулся свободной рукой куда-то себе за спину. Я уловил его движение молниеносно. Под полами пиджака, сзади за поясом, у него было что-то спрятано. До этого предмета и пытался дотянуться бандит.
Я его опередил: поднажал на запястье, задрал руку так, чтобы он нагнулся вперед. Профессионализм, как говорится, не пропьешь.
— М-м-а! — Убрав лапу от предмета, он забалансировал ею, чтобы остаться на ногах и не чебурахнуться вперед, через голову.
Я, между тем, вынул у него из-за пояса пистолет ТТ. Жмякнул на кнопку выброса магазина и полная патронов обойма грюкнула об пол. Ее я пнул куда-то влево. Сам пистолет отбросил вправо.
— Вот мля! Пусти! — Кричал набриалиненный, когда я вел его под руку и за плечо.
Его черные, очень прилизанные волосы растрепались и висели теперь на лице, словно грязные сосульки.
— Чего тут такое, Вить⁈ — Удивился охранник на входе, когда я подвел бандита к тамбуру.
— С оружием прошел, вывожу вот.
Охранник с перекошенным от удивления лицом вежливо открыл нам дверь, и мы вышли на мороз. Только там я отпустил бриалинщика, толкнув вперед, на тротуар.
Набриалиненный едва не споткнулся, заскользил по льду, но устоял на ногах.
— Ну все, ты труп! — Прохрипел он, когда обернулся. — Все! Уже мертвец! Хана тебе! Урою!
Бриалинщик прямо-таки горел от злости: лицо его раскраснелось, волосы растрепались еще сильнее, костюм, особенно в плечах, сильно помялся. Если раньше он и пытался подражать внешнему виду какого-нибудь зарубежного гангстера, то сейчас это у него слабо получалось.
— Ну давай, — нахмурился я. — Урой.
Видя мой холодный, тяжелый взгляд, он подуспокоился, выпрямился и одернул пиджак.
— Кто тебя просил лезть в Кулымовы дела? А?
Я немного удивился его вопросу. Изогнул от любопытства бровь.
— Че? А при чем тут Кулым?
Словно опомнившись, он замолчал и вроде бы даже смутился. Я совсем недолго соображал, в чем тут могло быть дело. Вспомнил, как он встречал Марину, когда мы привезли ее к Граалю, вспомнил, как Кулым упоминал, что его люди не успели найти девушку достаточно быстро. Вернее, вообще не успели. Ха! У них че? С Мариной че-то было? Или он просто приревновал, как пацан, блин!
Я окинул парня оценивающим взглядом. В сущности, он и был все еще пацаном. Двадцать три, ну максимум двадцать пять лет.
— Не причем, — сказал он, сверля меня взглядом. — В том то и дело, что ни при чём! Я не посмотрю, что он с тобой любезничал, понял? Давай встретимся, побазарим, а? Как нормальные люди, или че? Порешаем, что да как!
— А о чем базарить будем? — Я хмыкнул. — Что я тебе место не уступил за барной стойкой?
— Нахрен ты влез? Я бы нашел Марину Иосифовну, если б ты не заявился! Ты мне дорогу перешел, как там тебя? Летов? Дорогу! Понял? Из-за тебя у меня с Кулымом проблемы были! Я авторитетный человек! — Он ударил себя в грудь. — А из-за тебя на меня теперь мои же пацаны косо смотрят!
— Ну давай, — я спустился со ступенек. — Давай побазарим, раз так.
— Не-не, не сейчас. Давай по-человечески, по-пацански. Завтра в шесть вечера на промзоне, на кирпичном. Побазарим, как надо. Выясним, кто в этой ситуации неправ. Я с тебя и перед своими, и перед твоими пацанами спрошу за беспредел!
— Спрашивай с кого хочешь, — ответил я.
— Че, зассал? — Выпучил набриалиненный глаза.
— Тебя как хоть зовут, припадочный?
— А тебе какое дело?
— Георгий Матвеевич! — Выбежал вдруг из Ресторана полный мужчина. — Вы забыли!
В руках он нес пальто, которое, видать, принадлежало бриалинщику. Видя наши лица, когда мы разом глянули на мужика, он застыл. На физиономии отразился страх.
— Я… я принес пальто ваше. Вы забыли…
— Давай сюда, — буркнул бриолинщик, которого звали Георгием, Гошей, значит.
Мужик деликатно спустился, протянул ему верхнюю одежду, и Гоша грубо вырвал ее из рук мужичка.
— Ваш… ваша… В общем, мы подобрали и… — замямлил мужик.
— Пистолет потом заберу, — сказал Гоша.
Полненький мужичок кивнул и тут же скрылся в дверях Ресторана.
— Гоша, значит, — сказал я. — А ты не боишься, Гоша, что еще сильнее провалишься в глазах своих пацанов, если завтра решишь со мной побазарить?
— Че, зассал⁈
— Да нет, не зассал, — я сунул руки в карманы. — Просто если, в итоге окажется, что ты сорвал всех на стрелку из-за девчонки, то будет как-то совсем стыдно перед пацанами.
Георгий побледнел, в глазах его блеснуло что-то, что можно было бы назвать сомнением, но быстро взял себя в руки.
— Завтра. Кирпичный. Шесть часов вечера. — Отрывисто пролаял он.
— Лады, — кивнул я. —
