Я покачала головой.
– Ты говорила с ним? С тем парнем, который снится тебе в кошмарах?
Я кивнула, не в силах взглянуть на него.
– Я никогда не удосуживалась сходить к психологу. Прочитала все нужные книги по самопомощи, выполняла все, что там говорилось. Мне предлагали анонимные терапевтические беседы по телефону со специализированным консультантом, но я так и не смогла заставить себя пройти их. Мне просто кажется, если признаю все случившееся реальным, это сведет на нет все, чего я достигла.
– Я знаю, что в прошлом с тобой произошла какая-то фигня, о которой ты не хочешь мне рассказывать. И я стараюсь не любопытствовать. Но со временем, кролик, тебе придется все мне рассказать.
– Тебе и правда нужны подробности? – спросила я. – Хочешь заглянуть в мой дневник? Это занимательное чтиво, или, по крайней мере, оно было таким, пока я не поняла, что он читает его. Дать мне хоть капельку личного пространства - для него это слишком. Хочешь, чтобы я сказала тебе, что была милой, наивной девочкой, которая никогда никого ни в чем не подозревала? Я подозревала, и много чего, просто не могла представить выход из этой ситуации.
– Нет. Я не прошу тебя рассказывать мне то, что ты не хочешь, – настаивал Калеб. – Пока тебе следует знать, что я не тот, на кого ты орала. В гневе я ни разу не поднял на тебя руку. Я могу злиться и надоедать всякими пустяками, но не пытаюсь лишить тебя выбора. Я такой, что ты вечно стараешься обойти меня и сделать как тебе нужно. Как раз это в тебе привлекает и разочаровывает, и в этом вся ты. И другой мне не надо.
Я кивнула, возмущенная этой его проклятой понятливостью. Я не знала, как на это реагировать. Что делать, когда кто-то орет или угрожает, я знала. Но понятия не имела, что делать в условиях вежливого общения. Боже, вот это ужасно.
Одной рукой я обняла Калеба. Он устроил мою голову у себя под подбородком и поцеловал волосы.
– А еще тебе надо завязывать пинать меня по голени. Это вызывает слабость в ногах.
Из груди вырвался фыркающий звук, и я попыталась скрыть его кашлем.
– Прости. Этому нет оправдания.
– Знаю.
Он взъерошил мне волосы, задержал руку на моей макушке. Я оперлась на нее, уткнувшись лицом ему в грудь. Другой рукой Калеб обнял меня, заключив в надежные объятия.
– Прости, что повысил голос, – сказал он. – Мне следовало догадаться. Ты показала весь свой норов. Я знал, что ты этого не потерпишь.
– Я ходячая реклама посттравматического стресса. Причем ужасная, – пробормотала я.
– Нет, признаки малозаметны, но я наблюдаю за тобой с близкого расстояния.
– От этого мне не лучше.
– Извини.
Я подняла глаза и взглянула на него:
– Мы можем просто лечь спать и притвориться, будто ты не безумно зол на меня?
– Я не «безумно» зол на тебя. Я «адекватно» зол на тебя. И нам рано или поздно придется поговорить о твоих сердечных ранах, – сказал мне Калеб.
– Знаю, – вздохнула я, плюхаясь на потертые подушки. – Но не сегодня.
Он приподнялся на постели, залез под одеяла и прижался ко мне своим телом. Устроил подбородок на моем плече и закинул руку на талию. Я закрыла глаза и вздохнула, чувствуя, как мне передается тепло его кожи.
– Меня зовут не Анна.
Он стиснул меня в объятии.
– Это я не так давно понял.
Возникла долгая молчаливая пауза. Задавать вопросы Калеб не собирался. Ждал, что я сама расскажу, решусь поделиться самым сокровенным.
– Я Тина, – сказала я ему. – Кристина, если хочешь формально. Меня назвали в честь матери, а две Кристины в доме – это неудобно. А я отказалась называться Крисси. С тех пор, меня звали Анна, Мелисса, Брэнди, Лиза и Тесс. Анной я пробыла дольше всего.
– Как ты хочешь, чтобы я тебя называл?
– Имеешь в виду, когда ты не называешь меня «кроликом»?
Калеб усмехнулся мне в шею, по-собачьи хитрым смешком, больше похожим на волчий, чем на человеческий.
– Тина, – вздохнула я. – Я правда снова хочу стать Тиной.
Он поцеловал меня в затылок, приятное теплое покалывание растеклось по позвоночнику.
– Мне тоже нравится Тина.
***
Я проснулась от шепота Калеба:
– Да ты издеваешься!
Повернувшись, увидела его голую спину, он, согнувшись, сидел на краю кровати.
– Ты издеваешься надо мной, – снова сквозь зубы яростно процедил он в трубку своего сотового.
Я села в кровати, и потерла лицо рукой. Затем тихонько побежала в ванную чистить зубы, пока Калеб продолжал тихо бормотать в трубку. Вздохнув, он подытожил:
– После этого с ней рядом жизнь превратится в ад.
Я приподняла бровь и сплюнула лишнюю зубную пасту. Он отключился и плюхнулся обратно на постель, сжав пальцами переносицу.
– Что?
Калеб сел, закатив глаза:
– Звонили из офиса Мерла. Вчера вечером Морт явился на аэродром, как ты и сказала. Сегодня утром он лег больницу, чтобы пройти обследование перед операцией. Мерл выражает свою благодарность посредством чека на солидную сумму.
Мои губы уж было подернулись в легкой усмешке, но я сдержалась.
– Злорадствовать некрасиво, даже если я была чертовски права, а?
– Да, да, права, – сказал он, одарив меня раздраженным взглядом.
Калеб вылез из постели и помог мне собрать сумки. Мы вместе слаженно справились с надоевшей задачей по упаковыванию вещей, приводя в порядок файлы, складывая в чехлы оборудование, проверяя под кроватью и в ванной, не забыли ли чего. Калеб пребывал в мрачном расположении духа, но это было что-то типа втыка самому себе, молчаливого самобичевания, а к такому я не привыкла. Он ничего не швырял через всю комнату, не крушил мои вещи, не посылал мне взгляды затравленного олененка за мою непомерную жестокость. Крепко сжав рот, просто молча сверялся с нашим выездным списком. Когда мы выходили из номера, я подтолкнула его бедром. Его губы подернулись в усмешке, но Калеб быстро спрятал улыбку. Пока мы шли к грузовичку, я опять пихнула его бедром. Он рассмеялся и обнял меня за плечи.
– Калеб, мы все сделали правильно. Мы дали Морту самому сделать выбор. Извини, что поступила нечестно, пытаясь тайком спровадить его с заправки. Но в итоге все получилось.
– А что, если бы не получилось?
Я улыбнулась, как надеялась, обаятельной, не наглой улыбкой:
– Ну, тогда с меня бы причиталось огромное извинение.
– Я знаю, ты не согласна с тем, что я делаю.
– Не во всех случаях, – возразила я. – Но думаю, что тебе стоит чуть больше вникать в подноготную и разбираться в обстоятельствах, прежде чем браться за чьи-либо поиски. Ведь есть люди, которые заслуживают, чтобы их не трогали.
