– Привет, – подмигнул тот, что помладше. Высокий, широкоплечий, с приплюснутым носом и мутными карими глазами.
Черт возьми!
От жесткого поддразнивающего тона у меня оборвалось внутри и заледенел желудок. Не задумываясь, я постаралась огородиться, включив режим выживания – взгляд в пол, лицо кирпичом, ушки на макушке. Я промолчала, делая вид, что ничего не услышала. Так хотелось надеяться, что меня всего лишь обуяла паранойя, и это просто двое парней со стоянки, которые не прочь приударить за красивой девушкой. По крайней мере, свободной девушкой.
Может, мне стоило рвануть обратно на ресепшен и подольше там задержаться, чтобы они не смогли проследить в каком номере я остановилась? И зачем я улыбнулась, каким местом думала? Да, расслабилась я, расслабилась, привыкнув к безопасности, которую обеспечивала мне стая. И стала слишком самоуверенна. Ведь после переезда сюда у меня практически не было проблем. Глупость, усталость и нервное истощение сподвигли меня ослабить оборону, вот я и вляпалась.
Жаль, что сейчас здесь нет Калеба. Я невольно о нем подумала. Он ведь обещал, что с ним я буду в безопасности, и я, как идиотка, и размечталась. Независимо от того, беспокоила меня его коллекция наручников-фиксаторов-дубинок или нет, меня больше устраивала улыбка Калеба, нежели та, что выдал этот тип.
Так, стоп! Наручники-фиксаторы-дубинки!
Я сунула руку в карман пальто и обхватила пальцами миленькую сладенькую складную дубинку. Если бы негодяи со стоянки увидели мою злобную усмешку, когда я нащупала мое верное оружие, они бы точно испугались. И, конечно же, не стали бы увиваться вокруг, переговариваясь и отпуская шуточки, которые, по их мнению, я не слышала.
У меня нет здоровенного оборотня, который бы меня защитил, но есть большая дубинка. Калеб мне вовсе не муж и не защитник. Да что уж там, он мне даже не бойфренд. Просто подобрал меня, заблудшую, и засунул в карман. И это не изменило расстановку сил. Ребята стояли: один на пути к моему номеру, другой – на пути к офису. И, похоже, настроены лодыри были не слишком благостно.
– Эй, погоди, мы хотим с тобой парой слов перекинуться, – выдал младший, когда они подошли со мной к двери.
Тот, что постарше, выглядел, как стареющий спортсмен: грузный, с редкой седой шевелюрой. А у его долговязого приятеля по шее вились зловещего вида вытатуированные змеи.
Я продолжала идти, не произнося ни слова. Руки дрожали так сильно, что я опасалась, что выроню ключ. Да, этих точно не запугать, если трястись, как собачий хвост, а не размахивать дубинкой.
«Да соберись ты. Обхвати посильней!» – приказала я себе, стараясь попасть ключом в замочную скважину.
– Давайте, я помогу. – Старший сердобольно протянул заляпанные машинным маслом руки.
Может, я зря попыталась открыть номер? А вдруг они сейчас запихнут меня в комнату и захлопнут дверь, я даже вякнуть не успею. Может, лучше действительно вернуться в офис? Я засунула руку в карман и попятилась, стараясь выглядеть спокойной и вежливой:
– Нет, спасибо.
– Милочка, не стоит быть такой грубой, – прошипел тот сквозь кривые желтые зубы.
– Да, что-то ты не слишком любезна, – согласился второй, как будто я обязана улыбаться и уделять ему внимание только потому, что ему вдруг вздумалось перекинуться со мной парочкой слов.
Я ненавижу таких мужиков. «Славных ребят», которые так и ждут, когда какая-нибудь женщина не ответит на их заигрывания, чтобы в отместку оскорбить и припечатать. Я в своих скитаниях повидала их достаточно, и они постоянно меня бесили. Младший –Лапы Загребущие – попытался схватить меня за локоть, но я выскользнула и развернулась спиной к стене.
– Мне не нужны проблемы. Оставьте меня в покое. – Жалко, как же жалко это прозвучало. Почему я не могу, черт побери, прибавить в интонацию стальных ноток? Казалось, атмосфера вокруг меня сгустилась и потемнела, смазывая очертания приближающихся мужчин.
– Пропустишь с нами пивка, милочка? – клацнул старший желтыми зубами. – У нас найдется для тебя бутылка-другая.
– Нет, благодарю. Приятного вечера. – Я сжала дубинку и отступила.
Лапы Загребущие нахмурился:
– Эй, куда это ты собралась? Мы еще не договорили.
– Отстаньте! – Хорошая новость заключалась в том, что справедливое негодование привнесло в мой окрик некоторую долю уверенности, когда Лапы вознамерился схватить меня за плечо.
– Не прикасайтесь! – рыкнула я.
Прозвище я ему подобрала вполне заслуженное – он снова протянул руки, словно собирался меня защекотать. Я же опять увернулась, шипя разъяренной кошкой так, что желтозубый на мгновение опешил. Но тут же сцапал меня за запястье и рванул так близко к себе, что меня окатило смрадным никотиновым дыханием. С громким протяжным звуком я вырвала из кармана дубинку.
Реакция Лап на подвела – он быстро отпрянул. А желтозубый как будто не слишком впечатлился моим оружием… пока я ему не саданула, стараясь попасть по локтевому нерву. Мерзавец взвыл и отдернул руку. Я нацелилась на его коленную чашечку, словно он был эдакой отвратительной пиньятой .
Лапы Загребущие обхватил меня сзади, приподнял и попытался вырвать дубинку. Резко опустив руки, я откинула голову и ударила затылком по мерзкой роже. Раздался крик, и по моей шее покатились теплые струйки крови из расквашенной переносицы.
– Ты мне нос сломала, стерва! – загорланил он.
Я снова замахнулась, дубинка с тошнотворным звуком врезалась гаду в бедро. Мне показалось, я расслышала, как хрумкнула кость, когда я вновь почувствовала, как другая рука пытается вырвать мое оружие, но соскользнула с запястья. Я сосредоточила внимание на скорчившемся передо мной засранце, который наклонился, прижав ладони к лицу. Я тут же приложила его мордой об асфальт, выбив сознание.
Но тут чужие руки схватили меня за горло, впиваясь в кожу так, что я захрипела. Желтозубый толкнул меня к стене, припечатав затылком о грубую доску и прижимая к бетону всей тушей. Его пряжка от ремня впилась мне в ребра. От боли мои руки ослабли и повисли по швам, я еле удерживала дубинку. Он оскалился гадливой ухмылкой:
– Милая, так нам даже веселей!
В этот момент поодаль послышалось низкое рычание.
Такое ни с чем не спутаешь, я достаточно наслушалась похожих звуков, живя в Долине. Это вам не какая-нибудь бродячая собака или медведь-шатун. Это обозленный оборотень. И знакомое рычание прозвучало для меня музыкой.
Желтозубый оглянулся, но руку с моего горла не убрал. Я ожидала увидеть из-за его плеча мех и четыре лапы, однако Калеб пребывал в человеческой ипостаси, хотя глаза жутко сверкали, а губы не скрывали удлинившиеся и заострившиеся клыки.
